Героиня рассказа "Улица Арлекина" - великая русская балерина Анна Харсанова - тоже всадница из волшебных холмов. Ее считают погибшей в годы гражданской войны. А она живет в Англии под чужим именем, со своим заурядным и скучным английским мужем, "начисто лишенным всякого воображения".
Саттерсуэйт, а вместе с ним и автор, не щадит здравомыслящих, рассудительных английских джентльменов, которым посчастливилось встретить и приручить на какое-то время эльфийскую деву. При Мэйбл Эннесли, как поплавок, болтается муж - совершенно безликий, о нем нельзя сказать ни худого, ни доброго слова, он попросту никакой. И ее любовник, Роджер Грэхем, - из того же теста. Его всем сердцем полюбила девушка-чудо, девушка-эльф, а потом погибла, нелепо и страшно, - а он туповато бубнит: "Это бы не сработало". И почти не скрывает облегчения.
Денман, английский муж Анны, - еще один рассудительный джентльмен, будто сошедший с того же конвейера. В комнате Анны, обставленной без намека на вкус тяжеловесной солидной английской мебелью, выделяется один предмет - драгоценная китайская лаковая ширма, которая сделала бы честь любому музею. Ширма смотрится дико, как верховая лошадь в коровьем стаде, и Денман настойчиво предлагает жене обставить комнату в китайском стиле, но та отказывается. Ширма - это она сама, та ее часть (примерно 99%), которую пришлось... ну, не похоронить - отключить от источника питания и убрать в коробку, как убирают до следующего Нового года елочные гирлянды. Ширма напоминает этой женщине, у которой "начисто отсутствовала индивидуальность", этой "голландской кукле - деревянной, безжизненной", - что она еще жива. Анна не скрывает своего русского происхождения, как и причастности к балету (да этого и не скроешь - фигура балерины говорит сама за себя), но ей пришлось отказаться от своего имени и прошлого. От самой себя, от собственной идентичности. Потому что у великой Харсановой не может быть мужа, не может быть семейной жизни: она обручена с балетом, посвящена ему, как жрица - ревнивому божеству.
Ему единственно верна
Хотела быть она...
Женой мистера Денмана - краснолицего, начинающего полнеть типичного англичанина из среднего класса - может быть только такая же безликая и безжизненная миссис Денман.
Есть и другая сторона. Если бы Анна открыла свою личность, размеренной жизни мистера Денмана настал бы конец. Ее стали бы осаждать журналисты, продюсеры, все - включая коронованных особ - просили бы ее вернуться на сцену, открыть балетную школу, писать мемуары и так далее. Мистер Денман ничего этого не хочет. Ему не жмет, что гениальная танцовщица заживо пылится в его доме, как выключенная гирлянда в кладовке.
Почему же Анна на это согласилась? - Из благодарности. Он когда-то спас ее, увез из революционной России в безопасное место, где не было голода, бандитизма, ужасов войны. Анна думает: он спас меня, он любит меня - нужно пожертвовать собой ради его счастья, нужно терпеть.
И вдруг она случайно застает мужа во время любовного объяснения с молодой девушкой - хорошенькой простушкой, такой же земной и заурядной, как и он сам, как заурядна Мадж - бойкая невеста Роджера, которую он предпочел волшебнице Мэйбл.
Анна потрясена. Она думала, что жертвует собой для счастья любимого и любящего ее человека - а он, оказывается, охладел к ней, свежее личико перевешивает все, от чего она отказалась ради него - талант, вдохновение, славу, вершинные переживания творческого экстаза.
Если внутри пустота, может надоесть и королева фейри...
И Анна выходит на сцену и танцует, в последний раз вдохновенно танцует свою коронную партию Коломбины. Маски сброшены. Великая Харсанова вырвалась на свободу и снова стала собой.
Не случайно Джон Денман был "встревожен", узнав о намерении Анны исполнить в любительском спектакле партию Коломбины. Талант Анны, ее всемирная слава, ее мистические переживания, связанные с балетом, - все это он воспринимает как угрозу.
"Он хотел, чтобы я принадлежала ему так, как Харсанова никогда бы не смогла принадлежать", - печально признается Анна Саттерсуэйту.
Безликий, как дровяной сарай, мужчина на десять лет заполучил в спутницы жизни королеву фейри. И все, что ему нужно было от нее, - это один процент. Один процент ее личности, ее идентичности, ее души.
И, пока она угасала без дела всей жизни, без источника силы, счастья и смысла, которым был для нее балет, - он флиртовал с хорошенькими и несложными девушками.
Героини Агаты Кристи не навлекают на мужчин несчастье, как девы фейри из народных легенд. Это мужчины - безликие, бескрылые, пошлые, ничтожные, недостойные - навлекают на этих волшебных женщин несчастье, которое, по словам Харли Кина, страшнее смерти: угасание волшебства. Потерю самих себя, как потеряла себя и погасла рядом с Джоном Денманом великая русская балерина. Как неизбежно погасла бы Мэйбл Эннесли, узнав, что была для Роджера Грэхема чем-то пугающе-непонятным, вроде шаровой молнии, от которой хочется держаться подальше.
Любовь Мэйбл и Анны к этим предельно простым джентльменам - и в самом деле шаровая молния, которая летит и попадает в первый попавшийся предмет. "Предмет", вот именно. Неодушевленный. Без души.
Анну Харсанову уводит за порог земного бытия Арлекин - идеальный возлюбленный из потустороннего мира, которого она придумала, а он явился за ней. Арлекин и Коломбина - это маски итальянской комедии дель арте, маска призвана скрывать лицо, не зря по-русски она называлась "личиной". Но во время последнего танца Харсановой маски Арлекина и Коломбины, напротив, открывают подлинную суть обоих танцоров - мистических бессмертных возлюбленных. И Денман в костюме Пьеро - обычного человека, ненадолго залучившего к себе гостью из другого мира, - "образчик доброго английского обывателя", играющий самого себя.
Роджер из рассказа "Птица со сломанным крылом" не женится на Мадж, ради которой собирался оставить Мэйбл: ее отец - убийца и будет повешен, дочь висельника не годится в жены такому здравомыслящему молодому человеку. "Это не сработает". Точно так же и Джон Денман не найдет счастья с хорошенькой глупенькой Молли: после спектакля он ищет Анну и в упор не замечает девушку.
Слишком поздно. Пора попрощаться с чудом, которое он пытался запереть в кладовке.
Если убитая Мэйбл Эннесли похожа на мертвую птицу, то мертвая Анна, скорее, напоминает сброшенный сценический костюм, еще сохраняющий форму тела. Мы не знаем, что с ней произошло; но в этой сцене нет безобразия смерти. "Мертвое лицо и тело в триумфальной позе, залитое лунным светом".
А если вы находите мои статьи интересными и полезными и хотите подержать автора и его питомцев - жмите кнопочку.