Я всегда считала свой загородный дом местом силы. Я купила этот участок до брака, сама вложила миллионы в постройку современного дома с панорамными окнами, камином и просторной террасой. Здесь нет грядок с помидорами, зато есть идеальный газон, тишина и гамак в тени сосен.
В прошлую пятницу мы с мужем приехали туда, чтобы провести романтические выходные. Я купила дорогое вино, стейки из мраморной говядины, скачала пару хороших фильмов.
В субботу утром, когда мы еще лежали в постели, раздался настойчивый гудок автомобильного клаксона. А затем — грохот в калитку. На пороге стояла сестра моего мужа, Оксана, ее угрюмый муж Толик, двое их гиперактивных детей-подростков и огромный, слюнявый лабрадор. В руках у Оксаны был один крошечный пакет из супермаркета.
— Сюрприз! — радостно завопила золовка, вваливаясь в прихожую прямо в грязной обуви. — А мы решили на природу вырваться! В городе духота, а у вас тут хоромы простаивают. Ставь чайник, Катюха, мы с дороги голодные как волки!
Мой муж растерянно хлопал глазами. Я стиснула зубы, но ради приличия промолчала.
Начался ад. Собака Оксаны сразу же запрыгнула на мой белый льняной диван. Дети начали носиться по дому, хлопая дверьми. Оксана по-хозяйски открыла мой холодильник.
— О, стейки! Толик, разжигай мангал, Катя нас мраморной говядиной кормить будет! А почему пива нет? Могли бы и подготовиться к приезду гостей! — возмущалась она, доставая мою бутылку коллекционного Пино Нуар.
Из своего пакета она выудила батон дешевой колбасы и пачку майонеза. Это был весь их вклад в «совместные выходные».
Весь день я стирала, убирала и готовила на шестерых. Муж Оксаны лежал в гамаке, дети визжали, а сама золовка загорала на шезлонге, периодически кричая мне: «Кать, принеси водички со льдом!». Мой муж пытался делать вид, что всё нормально, чтобы «не ссориться с родней».
Но точка невозврата наступила вечером.
Я зашла в нашу с мужем спальню — святая святых, с дорогим ортопедическим матрасом и шелковым бельем. На моей кровати, раскинув руки, лежала Оксана. — Кать, мы тут с Толиком решили, что мы в вашей спальне ляжем. Тут телевизор больше. А вы себе в гостевой диван разложите, вы же хозяева, вам привычнее.
Я молча смотрела на нее. Внутри меня не было истерики. Внутри была ледяная, абсолютная ясность.
— Встала, — тихо сказала я. — Что? — Оксана поперхнулась воздухом. — Встала с моей кровати. Собрала своих детей, своего мужа, свою собаку и вышла вон из моего дома. У вас есть ровно десять минут.
Оксана сначала засмеялась, думая, что это шутка. Но увидев мое лицо, поняла: я не шучу. Она выбежала на террасу с криками: «Брат! Твоя истеричка нас выгоняет!». Мой муж попытался вмешаться: «Кать, ну ночь на дворе, ну пусть до завтра останутся…»
Я подошла к шкафу, где Оксана уже успела развесить свои вещи. Я молча достала черный плотный мешок для мусора на 120 литров. И просто смахнула в него всё ее барахло. Затем вышла в коридор, смела в другой мешок их обувь и выставила эти два мешка за калитку.
— Время пошло, Оксана. Либо вы выходите сами, либо я вызываю охрану поселка, и они выводят вас за незаконное проникновение на частную территорию.
Вы бы слышали, сколько проклятий посыпалось на мою голову. Оксана орала на всю улицу, что я «зажравшаяся эгоистка», что ноги их больше не будет в этой «проклятой халупе». Муж Толик угрюмо заталкивал мешки в багажник.
Когда их машина скрылась за поворотом, я закрыла калитку на электронный замок. Налила себе бокал вина. Села в кресло-качалку. И впервые за день улыбнулась. Мой муж весь вечер ходил по струнке и мыл посуду, осознав, что был в шаге от того, чтобы тоже уехать в город.
Уже неделю свекровь названивает моему мужу, требуя, чтобы я публично извинилась перед Оксаной. Говорит, что «дом большой, могли бы и потерпеть, мы же семья!».