Глеб Данилов - продюсер, актер театра и кино, сценарист, основатель первого негосударственного сельского театра "Театра села" и автор жанра киберфарс, директор киношколы "Военфильм" в Калужской области, председатель Союза сельских и деревенских театров России
Глеб, Вы учились в мастерской у легендарного Владимира Андреева. Чему в первую очередь научила Вас «старая школа» ГИТИСа, и что из этого Вы до сих пор применяете в своих спектаклях с участием роботов и киберсобак?
ГИТИС научил меня, прежде всего, тому, что профессия — это колоссальный труд. Наш мастер Владимир Андреев постоянно говорил, что художник познаётся в самоограничении, то есть это постоянная внутренняя работа и повышенная требовательность к себе. И ещё — это сомнение. Казалось бы, сомнение не должно мотивировать что-то делать, потому что ты постоянно сомневаешься. Но именно в сомнении рождается то самое искусство: а правильно ли я делаю, а то ли я делаю? Может быть, нужно ещё приложить какие-то усилия к этому.
Вот после премьеры спектакля «Любовь мои и молодость моя» мы сидели за столом с Владимиром Алексеевичем, Натальей Игоревной Селезнёвой, и напротив меня сидел Валентин Иосифович Гафт. До сих пор помню, как меня поразил разговор с одним из величайших актёров — Валентином Гафтом. В этом разговоре с ним я упоминал небезызвестные роли В. Гафта, сыгранные им в кинофильмах, которые до сих пор любимы всеми нами. И был поражён тому, как он отвечал мне. Вот, к примеру, говорю ему: «Вот ваш фильм „О бедном гусаре замолвите слово“» — и слышу в ответ: «Халтура». Перечисляю другие фильмы и в ответ слышу всё то же — халтура. И вот во всём этом-то и видим мы какую высокую планку ставили для себя те великие актёры. И, глядя на них, когда уже сам занимаешься тем или иным творческим проектом, понимаешь, что ты просто не имеешь права в актёрской работе, творческой работе и организационной работе делать всё спустя рукава.
В начале карьеры Вы работали с такими мэтрами, как Александр Калягин, Роберт Сторуа и Петер Штайн. Как знакомство с ними повлияло на Ваше дальнейшее творчество и чему самому главному Вы научились у них?
Да, мне действительно очень повезло. За мой небольшой промежуток работы в репертуарном театре мне удалось и посчастливилось выходить на сцену вместе с этими великими людьми и одновременно учиться у них.
В театре «El Cetera» я проработал недолго, но всегда с теплотой вспоминаю это время. Александр Александрович Калягин иначе как Глебушка меня в театре не называл, он относился ко мне с большой теплотой. И надо сказать, что в целом отношения известных актёров к начинающим очень хорошие и, даже я сказал бы, отеческие. Конечно, как и в любом театре, есть свои нюансы, внутризакулисные, но, видимо, Александр Александрович сделал театр по подобию МХАТа, в котором ранее служил.
Встреча с Робертом Сторуа была тоже одной из удивительных встреч. Я был тогда на гастролях в Грузинском государственном академическом театре имени Шота Руставели. И за всё время моего общения с Робертом Сторуа в памяти у меня остались только хорошие и светлые воспоминания. Но, конечно же, когда соприкасаешься с такого рода людьми, планетарного масштаба в творчестве, то очень многое от них берёшь. Забавным было то, что Роберт Сторуа всем актёрам давал прозвища во время постановки спектакля. Так, например, актёра Владимира Скворцова он называл Вольдемаром. Меня он называл не Глебом, а Олегом. И даже когда он нам подписывал книги после премьеры спектакля, то подписал мне: «Олегу» (в скобочках — Глебу). Таким образом он сделал мне свой дружеский шарж.
Конечно же, такие известные режиссёры, как Роберт Сторуа и Петер Штайн — это определённые эстетики. Это масштаб и счастье нашей профессии, что можно учиться и постигать абсолютно разные эстетики у разных режиссёров. И вдвойне я счастлив от того, что имел возможность работать с этими двумя режиссёрами.
В 2020 году Вы, являясь успешным актёром, служащим в московских театрах (Ермоловой, Et cetera), основываете первый негосударственный «Театр села». Что это было: поиск абсолютной творческой свободы, попытка сбежать от столичной суеты или осознанная миссия по «оживлению» русской глубинки?
Дело в том, что Игорь Угольников предложил мне роль в своём кинофильме «Подольские курсанты».
Нужно было сделать выбор между театром и киносъёмками, так как совместить их было невозможно из-за сложности киносъёмок. В тот момент я предпочёл кинематограф.
Получилось так, что по окончании киносъёмок я выкупил старинное здание в Калужской области, решив сделать в нём место досуга и творчества. На момент моей покупки в здании располагался детский досуговый центр, который существует и по сегодняшний день. Но мне очень захотелось там сделать нечто большее. Так я и начал создавать театральную площадку, миссия которой состояла в развитии профессионального театрального искусства в сельской местности.
Ваш проект «Театр села» стал финалистом премии Creative Awards и привел вас в список Forbes «30 до 30». Каково это — осознавать себя одним из самых перспективных и успешных молодых людей страны в номинации «Социальные практики» и одновременно с этим строить театр буквально в чистом поле?
Да, это, конечно, очень приятно, и я действительно нахожусь в списке Forbes «30 до 30». Это молодые преуспевающие люди нашей страны, но в категории социальной практики.
Конечно, я никакой не миллиардер, но по количеству привлеченных ресурсов в село являюсь лидером, и поэтому стал финалистом премии Russian Creative Awards. Мой проект «Театр села» был высоко оценен в администрации президента В. В. Путина.
Конечно, все это очень приятно и даже очень, но работать на земле невероятно сложно и трудно. Связано это с тем, что, во-первых, мы не государственный театр, и, соответственно, мы не имеем никакого бюджета. Гранты мы выигрываем редко, но несмотря на это и на многое другое, все равно живем, творим, имеем большие цели и планы.
Мы посетили с гастролями Сахалин, выступали в тундре, на Чукотке и даже делали ярангу вместе с чукчами.
Основной смысл нашего театра состоит в развитии театрального искусства в местах его полного отсутствия. К примеру, мы первыми начали делать спектакли в подмосковных ЖК. Все театры, как известно, находятся в сердце столицы, а вот в Подмосковье, где вырастают целые новые районы жилищных комплексов, театры отсутствуют. И мной было предложено одной из крупных строительных компаний, чтобы мы приезжали и привлекали своих коллег для создания театральной инфраструктуры в Подмосковье. Наш проект «Театр на районе» стал очень популярным. Очень много людей в течение нескольких лет из Подмосковья и Ленинградской области смотрели спектакли от «Театра села» и других театров. Но так или иначе организацией всего этого занимались мы.
Более подробно с нашим «Театром села» вы можете ознакомиться по ссылке: https://vk.com/teatrsela
Глеб, Вы заговорили о рождении нового жанра — «Киберфарс». Расскажите, что это такое? Где проходит граница между классическим театром и этим новым жанром? Не боитесь ли Вы, что технологии со временем «вытеснят» живого актера со сцены?
Этот жанр и предпосылки к его рождению возникли не просто так. Находясь в «Театре села» и развивая его, я понял, что необходимо уйти от стереотипов прошлой, сельской жизни. Замечательные драматурги и писатели — Шукшин, Песков, Астафьев — оставили нам след о деревне 60-х, а сейчас сельская жизнь стала совершенно другой. И смысл проекта «Театр села» можно увидеть в популярном лозунге «Россия — страна возможностей».
Я понял, что вся история с роботами очень хорошо рушит все эти стереотипы. Мы показываем своими амбициозными и экспериментальными проектами, что село и деревня — это не территория уныния. Важно не то, где ты находишься, а то, что ты делаешь. Поэтому из-за борьбы с этими стереотипами и возник жанр, как я его сформулировал, — Киберфарс.
Киберфарс — это театр эпохи глобализации, эпохи алгоритмов, где машины учатся быть людьми, а люди — функциями. Мы не продвигаем роботов, а предлагаем зрителю понаблюдать за современными тенденциями. Живая реакция на этот эксперимент помогает нам всем лучше понять наше время.
Киберфарс не отвергает реализм. Он соединяет несоединимое: возвышенный пафос науки, пронизывающий нашу жизнь, и предельную бытовую глупость. В этом парадоксе — как в сбоях «умного» пылесоса, от которого ждешь идеальной работы, — и кроется весь технологический фарс.
Смех в киберфарсе — это не развлечение, а способ выживания в нашем мире, который очень быстро набирает технологические скорости, и мы видим, как искусственный интеллект уже диктует нам какие-то свои законы. И вот спектакли жанра киберфарс — это как раз-таки попытка на эту тему подумать, подискутировать, поразмышлять.
Робот на сцене для нас не эффект. Это новый актер, безусловно лишенный психологии, но наделенный функцией, и именно эта функция становится трагедией для современного спектакля данного жанра. Именно об этом мы и говорим в своих спектаклях.
Я сейчас работаю над циклом спектаклей в этом жанре. Первый уже вышел — это «Муму-Робопес». Это первый в России спектакль «Муму» с роботом-собакой в главной роли, и там тоже поднимается вопрос восстания машин.
В апреле месяце 11-12 числа в Калуге состоится премьера спектакля «Кибер Ряба». В нем главная роль отведена роботу-доставщику, играющему курочку Рябу. Аналогов данному спектаклю не существует ни у нас в стране, ни в мире. В данном спектакле мы поднимаем тему того, что же является современным богатством и современным ресурсом.
Киберфарс — это цикл спектаклей, в которых я размышляю, иронизирую и задаю зрителю вопросы о том, какое место в нашей жизни сегодня занимают современные машины.
На вопрос о том, заменят ли когда-либо в будущем машины артиста, могу с уверенностью сказать: «Нет, и в этом состоит смысл вечности театра». Любой синтетический жанр подвержен старению, а театр в связи с современными тенденциями и тем, что творится в мире с глобализацией, становится все более актуальным. Но так как жизнь человека не стоит на месте и видоизменяется, мы обязаны отражать ее в новом виде на сцене, и в этом состоит миссия киберфарса.
Важно понимать, что мы не играем в будущее. То есть мы не пытаемся специально создать эту технологическую картинку. Мы уже в ней живем. И эти эпизоды из жизни человека мы транслируем при помощи экспериментального и лабораторного метода. Публика принимает наши эксперименты с азартом. Да, критики реагируют неоднозначно, но главное — постановки никого не оставляют равнодушным и дают зрителю мощную пищу для размышлений.
Я знаю совершенно точно: дети, посмотревшие «Муму-Робопес», после спектакля обращаются к первоисточнику и перечитывают саму повесть Тургенева «Му-му». И это лучший результат, который может дать театр для приобщения современной молодёжи к познанию классики. В сцене, где Герасим прощается с Муму-Робопсом, зрители плакали по-настоящему и искренне.
Ваша пьеса об Илоне Маске и Циолковском облетела мир, о ней писали BBC и Europe Today. Как Вы думаете, что именно в этой истории так сильно «зацепило» западного зрителя и прессу?
Я не считаю себя режиссёром, я просто занимаюсь организацией спектаклей, финансированием театра, логистикой и его продвижением. Мне приносит удовлетворение то, что я умею создавать громкие постановки, поднимать в них общественные вопросы и давать им удачные названия. Название и афиши — это не менее важная составляющая театра.
Мною была написана пьеса «Илон Маск и Циолковский». Мы прочли эту пьесу в Калуге на фестивале Циолковского. А потом весть о этой пьесе облетела весь мир. И для меня самое главное то, что об этом опять заговорили даже в тех странах, в которых может быть и не очень знают Циолковского, нашего великого русского учёного. Но даже удача в том, что они хотя бы через Илона Маска соприкоснулись с нашим великим ученым. Илон Маск — это как бы современная эстафетная палочка отрасли космонавтики, а Константин Циолковский — родоначальник космонавтики. Но так или иначе говорили о русской космонавтике, о Циолковском и, конечно же, о «Театре села», где и появилась эта пьеса. Для нас это безусловно явилось одним из очень важных событий в нашем театре, потому что о нас написали в зарубежной прессе. Возможно, в будущем мы поставим этот спектакль, а сейчас ищем финансирование на его постановку.
Вы директор киношколы «Военфильм». Какое место в Вашей жизни занимает сохранение исторической памяти в кино на фоне ваших футуристических театральных опытов?
Киношкола «Военфильм» возникла благодаря генеральному директору студии «Военфильм», народному артисту РФ Игорю Станиславовичу Угольникову. Он возложил на меня такую достаточно ответственную должность — быть директором этой киношколы и передавать эстафетную палочку молодым, талантливым кинематографистам из Калужской области, которые в будущем смогут продолжить свою работу на киностудии «Военфильм». Это более традиционный проект, и я очень доволен талантливыми студентами киношколы, которые уже начинают по-тихоньку сниматься и пробовать себя в разных ролях, в том числе и в театральных постановках. Из почти 300 человек отобрали чуть более 50: сейчас в киношколе учатся актёры, режиссёры, продюсеры, сценаристы и художники по костюмам. Кто-то на практических занятиях уже выполняет собственные работы, у кого-то есть свои проекты, а некоторые получают за них гонорар как за проекты полного цикла. Студенты киношколы сняли рекламу для сети «Пельмовар» по мотивам мини-сериала «Очень сытные дела». В проекте участвовали студенты актёрского факультета: режиссёром стала — студентка Марина Дымкова, а сценарий написала студентка Тамара Галстян. Мне очень приятно, что они уже работают с заказчиками, получают гонорары, набираются опыта и делают интересные проекты на медиарынке — пусть пока региональном, но всё у них ещё впереди.
Более подробно с киношколой можно ознакомиться по ссылке: https://vk.com/voenfilmschool
В 2025 году Вы возглавили Союз сельских и деревенских театров России. Каким Вы видите будущее сельского театра через 5 лет? Станет ли он новым драйвером развития территорий?
Да, действительно, но история непростая. Потому что, понятное дело, что союз объединяет не только негосударственные театры, но и сельские театры. Мы все знаем, что негосударственным театрам очень непросто выживать. К сожалению, ушёл из жизни человек, на которого все смотрели с вдохновением — это Николай Владимирович Коляда, являвшийся самым успешным руководителем негосударственного театра в России. Его театр Коляды находился в центре Екатеринбурга. А сельские театры и наши ассоциации, конечно же, располагаются в сёлах и деревнях, и они уже сами по себе являются уникальным событием в театральной палитре России. Хочется перечислить все эти театры: это Петровский деревенский театр Смоленской области, театр Антоновка в Татарстане, сельский музыкальный театр Пташ в родовом поселении, известный театр в Мелехово при усадьбе Антона Павловича Чехова. Ну и штаб-квартирой, как бы такой негласной объединяющей идеей развития сельских театров, является непосредственно мой «Театр села» в Калужской области.
В моих планах создание фестиваля сельских театров, но, к сожалению, заявки на гранты нам не одобряют. Но мы не опускаем руки, налаживаем горизонтальные связи, помогаем друг другу и продолжаем идти вперёд в сторону создания фестиваля и написания истории театрального движения в сёлах и деревнях России.
Со времён царя Алексея Михайловича Романова в России началось развитие театрального искусства. Первый спектакль прошёл в селе Преображенском. Это интересная история, отражающая развитие театрального движения в деревнях и сёлах, которое параллельно шло с бурным ростом театров в столицах и других городах Российской империи.
Более подробно с нашей ассоциацией можно ознакомиться по ссылке: https://vk.com/selskieteatri
Глеб, в Вашей биографии — награды ТЭФИ, списки Forbes, мировые СМИ. Но если убрать все титулы, кто такой Глеб Данилов сегодня?
На самом деле, даже немного стыдно, что так получилось. Я же ещё член молодёжного Совета при Министерстве культуры Московской области, а также вхожу в кадровый резерв Департамента культуры города Москвы. В общем, титулов много, они все разные, но, конечно же, это не главное — просто так получилось. Из-за того что, видимо, выступаю много на форумах, творческих встречах, и люди это дублируют из статьи в статью, и это как-то закрепилось в интернете. На самом деле я сейчас больше продюсер, занимаюсь продюсерской деятельностью. Организационно не могу сказать, что сильно отошёл от актёрской деятельности, но занимаюсь ей меньше. Но, конечно же, я актёр театра и кино, как у меня написано в дипломе. Стараюсь окончательно не предавать профессию, ибо занимаюсь театром пусть не со стороны актёрской деятельности, но со стороны организаторской.
Бывали ли у Вас моменты, когда хотелось всё бросить? Как Вы справляетесь со сложностями и где берёте силы продолжать? Что обычно в такие минуты чувствуете, какие эмоции проживаете?
Такие моменты возникают часто. Проектов создаётся много, всё это требует больших сил и работы. И не всегда удаётся делегировать разноплановые задачи другим.
Я всегда мотивирую себя мыслью о том, что жизнь быстротечна, и с каждым днём мы приближаемся к смерти. Это осознание заставляет меня действовать. Для меня важны отзывы зрителей, и я радуюсь даже негативным комментариям. Если о тебе говорят, значит, ты не безразличен.
В проектах, особенно связанных с «Театром села», важно, чтобы звучали разные мнения. В эпоху глобализации любое упоминание, будь то негативное или положительное, имеет значение. Мы благодарны зрителям за их отзывы, так как это вдохновляет нас развиваться, придумывать что-то новое и задавать актуальные вопросы о настоящем и будущем, не забывая о наших традициях.
Какое пожелание Вы бы оставили нашим читателям?
В первую очередь, желаю здоровья и долгой жизни. В России надо жить долго! У нас очень интересная, конечно же, великая страна на нашем земном шаре, да что на земном — в принципе, во вселенной. И мы здесь столько можем интересного сделать, настолько у нас безумное количество возможностей, исходя из широты наших земель, ресурсов, планетарного и космического нашего миропонимания. Ведь именно русский человек — покоритель космоса, и русский человек может стать покорителем чего угодно, каких-то абсолютно инновационных вещей, которые переворачивают сознание привычного миропорядка. У нас большие перспективы и огромное желание творить и любить свою страну. Несмотря на все сложности, у нас есть такая возможность — есть наша Россия.
Журналист: Марина Кузякина