Вообще, разыгрывать людей плохо, вредно, и опасно из этических соображений – хотели бы вы, чтобы вас надували, как в школе, словами про «спину белую»? Этим первоапрельским днём мы бы хотели порадовать вас, но по-доброму, в духе невинной мозговой игры.
Есть форма, есть формализм, есть формалисты. Из Гадамера: искусство – игра, у игры есть правила. Наш культурологический журнал в этот неоднозначный день хотел бы не поговорить об ней, но показать.
Соответственно, проблемы поэтики: сегодня мы в изящной форме поговорим о новой комедии Менандра, о её внутренних полюсах напряжения, о прелести греческого искусства. Внимательный читатель найдёт в этом подражании поэтическим формам несколько забавных загадок, ответами на которые вы можете поделиться в комментариях. Разыгрывать вас мы не будем; разыграем сценку. Приятного аппетита.
МЕНАНДР – КОМЕДИИ ПОЛНЫЕ И ФРАГМЕНТАРНЫЕ
DRAMATIS PERSONAE
ВИКТОР ПАВЛОВИЧ ЩУКИН, тень студента
МАКАР МИХАЙЛОВИЧ БОЯРЫШНИК, дух философа
ВОЛЕМИР ИВАНОВИЧ КОПЕЙКИН, призрак драматурга
ФЁДОР ВЛАДИМИРОВИЧ КРЫСЮК, неизвестный (без слов)
СЦЕНА ЕДИНСТВЕННАЯ
Ярко освещённая комната. За столом сидит ЩУКИН, тупо уставившийся в экран ноутбука. В кресле у стены расположился БОЯРЫШНИК. КОПЕЙКИН стоит у двери. КРЫСЮК подслушивает за окном, делая пометки в блокноте.
ВП. «...Во-первых, обладая крыльями,
Он ото всех, кто землю топчет, скрыться мог,
А во-вторых, любого, кто в докуку был,
Мог в камень обратить.» – какой шикарный слог!
И вот, клянусь триметром, мне уж чудится,
Что он здесь, с нами.
ММ. Ловко ты сказал, студент,
Но это ложь. И с вечностью шутя, ты врёшь себе, другим,
И голову морочишь зря, поднять сей труп
Пытаясь, стих озвучив. Слушай мой совет, внимай:
Читая, подчеркни Сикона речь. Горазд
Тот повар перцем слог приправить, он остряк, и в жизни толк
Он знает, как никто другой.
ВИ. Тебе,
Макар, язык отрезать мало. Тише.
Способен юноша и сам понять,
Когда с ним шутят, а когда – построже
С ним речь ведут, в чём суть её. Смотри:
В пещере Пан живёт. Выходит он
В начале, обрекая Кнемона
На страшный суд колодца. Тот упасть
Любым путём бы мог: с обрыва, с крыши,
Но падает в колодец, рассмешив божка.
Так трагиков сюжет устроен. Благо
Божок наш шутит лишь: уста Сикона –
Его уста. Собаку бросил бы
В колодец смеха ради Пан, бесёныш.
Урок здесь прост: судьбе решать, кто жизнь
Познал, а кто падёт, упав в глазах
Её, не покидая ложа.
ВП. Так, тихо.
Я думаю.
ММ. Он мыслящая вещь!
ВП. Мой ноут – вещь. И пьеса – тоже. Да,
Все штуки, как одна, похожи здесь.
Всё свадьбы, пиршества, порядки дикие,
Но полные очарования. Вот мне б
На стольких праздниках испить вина Афин.
ММ. Вот видишь, повар прав. Он посвящает жизнь
Усладе жареного мяса, жертв богам. Что там судьба?
Начал последствие, не больше. Радость – то,
Что делает нас лучше. И, хотя Его заботит мало
Обряда ход, в обряде радость есть.
ВИ. Макар, однообразна радость, право,
Гляни: разбавлена она «Орестом».
ММ. «Орестом»? Шутите.
ВИ. Ну как же. Вот:
«Вдруг слёзы начал лить и в дикой ярости
Рвать волосы, кричать ужасным голосом» –
Это посланник, Витя, и недаром
Трагично он так восклицает. Жребий
У вестника всегда таков. Прийти,
Всех взбудоражить, всех встрепать, уйти.
ВП. Да, троп известен. Перекличка с Еврипидом,
Что характерно, длится долго, и «Сикионец»
Как будто встроен в схему: смех, грех и – таинство.
ММ. Размер поехал.
ВП. Учусь, Макар. Молю, пощады.
ММ. Пощады я не знал с пелёнок. Прав ты, но лукаво, формы
Держась, фальшивишь. Мимо. Волемир не лучше,
Смущая неокрепший ум, он вводит в заблужденье юнгу.
Там, в том же монологе, слышим, что шутлив
Гонец, и дерзок он: «...пустой трагедией
Морочит вас! Присвоить хочет девушку!»
Ведь это фарс! «Я – ваш земляк» – как будто аргумент.
Побольше пользы от черчения. Тела не врут, когда лежат
На плоскости ума. И показательно
Движение телес.
ВИ. Мы в школе это проходили.
ММ. Славно.
ВИ. Ещё мы проходили, что лукавство –
Подспорье лучшее поэта. Менандр, наш грек –
Да, ударение на первый слог, –
Прекрасно знал, когда смешить, но и
Когда тон голоса актёра сделать
Страшней. Великих уважая, не чуждым
Он был эксперименту. Брат-поэт –
Животное, гораздое на шутки,
Нет спору. Истину он знает лучше,
Чем философ любой.
ММ. А где там ударенье?
ВП. Хватит. Башка трещит. Волемир, ты такое любишь – пару слов прозой.
Мне кажется, что весь этот разговор – это танец вокруг сути.
ВИ. Ну да. А кто сказал, что будет просто? Я-то так, у дверцы стою. Привратником.
И не только я – смотри, в окне я наблюдаю тень, с длинным носом, с ужасным
философским выражением лица. Прямо как у нашего Макара Михайловича.
КРЫСЮК, услышав КОПЕЙКИНА, одёргивается и вжимается в стену дома, прячась.
ВП. Вы настоящий привратник, Волемир Иванович. Даже, сказать, подоконник.
ММ. Ну-ну.
ВП. Иначе или так – простите! – наш разговор
Закончиться обязан там же, где начался.
Комедия не белой нитью шита, но той, что
Людскому роду полагается за глаз
Красивый, Мойрами вита. Но даже Мойры
Способны пошутить, так гений был рождён.
Менандер важен нам. Иначе б не читали.
И неспроста смешон, хоть и прошли века.
Все маски – выверены, все шутки – актуальны.
ММ. Совсем поехал.
ВП. Эсхила он мешал с Аристофаном, да,
Но делал это так, что до сих пор гадаем,
Подобно Плавту, как играть нам в драму быта.
Её придумал он, Менандр, и это – честь.
Не занимать мне лести, когда заходит речь
О тех, кто мог, шутя, сказать нам что-то про
Самих себя. Я крикну: «виват!» и
На боковую. Не пишется курсач, зараза.
ВИ. Дедлайн скоро, Виктор.
ВП. Титания поможет. Пыльцой мой разум оживит.
А пока – желаю доброй ночи сотню раз.
ЩУКИН встаёт из-за стола и ложится на кровать, не раздеваясь, немедленно уплывая в страну грёз. КОПЕЙКИН открывает дверь, делает шаг, подмигивает, переступив косяк, БОЯРЫШНИКУ и пропадает в глубине квартирки. БОЯРЫШНИК, сложив руки на груди в раввиническом жесте, ответно улыбается и закрывает глаза, погружается в медитацию. КРЫСЮК, дописывая что-то в блокноте, уходит в ночь.
Автор: m.brochet
#MBrochet
#НеДиванныйКультуролог