Житейские истории
Говорят, тёща — это не женщина, а состояние души. Состояние войны. Мой друг Пашка попал в плен в первый же день свадьбы. И только через пятнадцать лет понял: оружие надо было складывать сразу. Или не жениться.
Пашка женился на Светке в 2007-м. Светка была девушка золотая: тихая, добрая, с косой до пояса и глазами, как у оленёнка. Пашка влюбился с первого взгляда. А на втором взгляде лицезрел её маму.
Нина Петровна работала завучем в школе. Тридцать лет карьерного роста, железобетонная выдержка и голос, от которого даже директор школы слегка заикался. Когда Пашка впервые переступил порог их квартиры, Нина Петровна окинула его взглядом, каким обычно окидывают двоечников, принесших справку, что они болели, но на самом деле прогулявших контрольную.
— Значит, Павел, — сказала она, не предлагая тапочек. — И кем работаете, Павел?
— Я системный администратор, Нина Петровна.
— А попроще? — она прищурилась. — Что вы делаете руками?
Пашка растерялся. Руками он умел переустанавливать Windows, паять провода, собирать из уомплектующих системный блок, настраивать интернет и забивать гвозди, если надо, но в тот момент забыл даже, как дышать.
— Компьютеры чиню, — выдавил он.
— Понятно, — протянула тёща таким тоном, будто он признался в угоне автомобилей. — А жить где будете?
— Снимем, — бодро сказал Пашка.
— Снимать — это не своё, — отрезала Нина Петровна. — У Светы аллергия на пыль. Вы будете мыть полы каждый день?
— Буду, — пообещал Пашка, ещё не зная, что подписал себе приговор на ближайшие пятнадцать лет.
Свадьбу сыграли скромную. Нина Петровна сидела во главе стола как генсек на съезде партии и контролировала, чтобы тостов было произнесено достаточно, а выпито — в меру. Пашкины родители робели и помалкивали.
Первые годы Пашка пытался строить нормальные отношения. Он носил тёще сумки, чинил ей компьютер, вкручивал лампочки, даже ездил на дачу копать картошку — предмет особой гордости Нины Петровны. Но она встречала его неизменным:
— Ну что, Паша, как твоя работа? А то Света говорит, вы опять кредит взяли. Когда уже нормально зарабатывать начнешь? Я в ваши годы уже две шубы имела.
Или:
— Паша, ты почему такой бледный? Или плохо кушаешь? У меня зять у подруги — так тот сам готовит. А ты чем кормишь семью? Макаронами?
Пашка молчал. Света вздыхала. Вечерами они сидели на кухне, и Света гладила его по голове.
— Потерпи, — шептала она. — Мама просто хочет как лучше.
— Она хочет, чтобы я исчез, — мрачно шутил Пашка. — Как таракан после дихлофоса.
— Не говори так, — обижалась Света. — Она нам с квартирой помогла.
— Помогла, — соглашался Пашка. — И теперь я должен слушать про шубу и успехи детей ее колег и знакомых до конца жизни?
Квартира была отдельная, но Нина Петровна приходила каждую неделю. Проверяла порядок, нюхала холодильник, открывала шкафы. У неё был свой ключ. Пашка предлагал сменить замки, но Света поднимала глаза с таким укором, что он сдавался.
Шли годы. Родился сын. Нина Петровна переключилась на внука.
— Паша, ты неправильно держишь ребёнка. Паша, не надо давать ему планшет. Паша, почему он до сих пор не говорит по-английски? В три года уже пора.
Пашка срывался. Однажды он хлопнул дверью так, что со стены упала картина с лебедями. Света плакала три дня. Пашка вернулся. Извинился. Перед тёщей.
Кризис наступил, когда Пашку сократили. Он два месяца искал работу, перебивался случайными заработками, молчал и злился. Нина Петровна пришла с пирожками и села на табуретку.
— Ну что, Паша, — сказала она. — Долго ещё будешь на шее у дочери сидеть?
Он побелел.
— Я ищу.
— Плохо ищешь, — отрезала она. — У меня зять у подруги — тот сразу нашёл, когда его уволили. А ты лежишь на диване.
— Я не лежу. Я резюме рассылаю и вакансии смотрю.
— А ты рассылай ногами, — встала она. — Походи, постучись. А то сидишь в интернете, как подросток. В общем, сразу было понятно...
Она ушла. Пашка просидел на кухне до утра. А утром Света нашла его спящим за столом, с пустой бутылкой и исписанным листком. На листке был текст объявления: «Продам машину. Срочно».
— Ты что? — ахнула Света. — Это же твой ретроавтомобиль, «Волга», ты её двадцать лет собирал!
— А ты мои нервы собирать не пробовала? — хрипло спросил Пашка. — Я больше не могу. Пусть она радуется. Зять без машины, без работы, без яиц. Идеальный зять. Что я ей плохого сделал в жизни, что впал в такую немилость. За что она меня так ненавидит?
Света заплакала. А потом вдруг вытерла слёзы, надела пальто и ушла. К маме.
Что она там говорила, Пашка не знает. Час, два, три. Он сидел и ждал. Решил: если Света вернётся с матерью, он уйдёт сам. Соберёт вещи и уйдёт.
Света вернулась одна. Села рядом, взяла за руку.
— Я ей всё сказала, — тихо проговорила она. — Что мы сами разберёмся. Что она в нашей семье — гость. Что если она ещё раз придёт без звонка, ключ ляжет на стол.
Пашка не поверил.
— И что она?
— Молчала, — Света улыбнулась сквозь слёзы. — Первый раз в жизни молчала.
Через неделю Пашка нашёл высокооплачиваемую работу. Ещё через месяц они поменяли замки. Нина Петровна звонила, но реже. Приходила по праздникам, сидела тихо, пила чай. Иногда даже хвалила холодец, который сварил Пашка.
А через год молодая семья оформила ипотеку, купила новую просторную квартиру в новостройке и переехала в своё жилье и продолжила строить свою жизнь. Тёща заболела. Серьёзно. Пашка узнал, собрался и поехал в больницу. Привёз апельсины, куриный бульон в термосе и новое одеяло — в палатах было холодно. Нина Петровна лежала с закрытыми глазами, бледная, маленькая, совсем не похожая на завуча.
— Это ты, Паша? — прошептала она.
— Я, — он сел на стул. — Поправляйтесь.
Она долго молчала. Потом открыла глаза.
— Я ведь дура была, Паш, — сказала она вдруг. — Всю жизнь боялась, что дочь пропадёт. Прости меня.
Пашка растерялся. Он хотел сказать что-то едкое, вспомнить все обиды, все унижения. Но вместо этого сказал:
— Выздоравливайте. Холодец без вас некому критиковать.
Она слабо улыбнулась. И впервые за пятнадцать лет Пашка увидел в её глазах не врага, не надзирателя, а просто старенькую, уставшую женщину, которая всю жизнь боялась остаться одна.
Нина Петровна живёт до сих пор. Пашка завозит ей продукты и лекарства, чинит телевизор и слушает её ворчание с улыбкой. Иногда втроем пьют чай на кухне с пирожками, которые испекла Света.
— А что, — говорит Пашка. — Я хороший зять. Самый лучший. Скажите, Нина Петровна?
Она молчит, но глаза улыбаются.
А у вас как с тёщей? Мир или война? Делитесь в комментариях — посмотрим, у кого «тёща — змея», а у кого «тёща — мама».
Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на Новости Заинска