Германская империя вместе с союзницей Австро - Венгрией безусловно представляли непосредственную военную угрозу для империи Российской, так как граничили с ней. Попытки найти политическое решение проблем не находили отклика ни в Берлине, ни в Вене.
В аналогичном положении находилась Франция, в отличие от островной Англии. Но и последняя усматривала в Германии из за растущей военной мощи, прежде всего океанского флота, потенциального соперника.
Для вооружённого конфликта между государствами достаточно, чтобы одно из них представляло военную угрозу другому. Если есть причина, то повод всегда найдётся как бы обоснованно или нет он не выглядел.
Поэтому упрёки из дня сегодняшнего в том, что Россия вязалась в чужую для неё войну, выглядят как непродуктивная попытка пересмотреть историю.
Тем более, что любая иная конфигурация союзных отношений или нейтралитет вовсе не избавляла Россию от потенциальных угроз, независимо от того, кто бы выиграл в военном конфликте.
Кроме причин военного характера, Россию влекло в конфликт общественное мнение, сформированное «партией войны». Из - за идеологической занавески проглядывали геополитические и экономические расчёты
Помощь балканским славянам стало императивом внешней политики России.
Тоже самое можно утверждать в отношении черноморских проливов. Официально овладение проливами не фигурировало, в качестве цели России в войне, пока Турция не присоединилась к Тройственному союз в октябре 1914 г . ( С последовавшей за ней через год Болгарией и переходом на сторону Антанты Италии в апреле 1915 Тройственный союз получил новое название союз Центральных держав ) Однако эта тема постоянно присутствовала в повестке российской дипломатии, то не было секретом для Порты ( резиденция султана Османской империи ).
Для того , чтобы понять чем определялась ценность проливов для России дадим слово Н. И. Базили, вице – директору канцелярии МИД России. В меморандуме, подготовленном на имя министра Сазонова в ноябре 1914 г., он писал, что «традиционное закрытие проливов не только препятствовало выходу морских судов из Черного моря в Средиземное и в океаны мира, а парализовало продвижение военных судов из южных портов в Балтийское море и на Дальний Восток и обратно; оно ограничивало использование черноморских верфей в Одессе и Новороссийске местными нуждами и не позволяло усиливать свой флот в случае крайней необходимости».
Дополним доводы чиновника статистикой внешней торговли России. За первое десятилетие 20 века 37 % российского экспорта шло через черноморские проливы. В стоимостном выражении из всего экспорта российских товаров за 1911 г на сумму 1 млрд 591 млн руб почти треть 568 млн. приходилось на вывоз через черноморские порты. По Южному направлению осуществлялся вывоз от 70 до 90% всего русского экспорта нефти, марганца и хлеба. Для развития Малороссии ( Украины ), Южных районов европейской части России, Южного Урала и частично Западной Сибири внешняя торговля через проливы приобретала стратегическое значение.
Временное перекрытие проливов Османской империей во время её войны с Италией и первой Балканской войны негативно влиял на экспорт России, сокращаясь на четверть.
Крестьянину и рабочему переодевшемуся в военную форму и взявшему в руки винтовку летом 1914 г., как и рефлексирующей публике, не расскажешь, что речь идёт о снижении накладных расходов на экспорт в 25 раз ( ! ) раз.
П. Н. Милюков лидер кадетов заявлял на полном серьёзе, что овладение Константинополем, проливами Босфор и Дарданеллы не имеют «ничего не имеет общего с завоевательными тенденциями, которым с полным основанием хотят положить предел сторонники будущего организованного мира Европы... Владение Константинополем и проливами есть конец, а не начало... Ликвидация вопроса о проливах даст возможность торжественно отнести в святилище истории так долго мучивший Европу «Восточный вопрос»
Ему вторил ещё один кадет Трубецкой: «это ( проливы и Константинополь ) для нас вопрос о нашем хлебе насущном... обо всем нашем политическом могуществе и о нашей культурной миссии, о самом духовном «Я» России».
Более откровенен был экономист Туган-Барановский: Открытие свободного выхода из Черного моря откроет блестящие перспективы для экономического развития всего нашего юга»
Еще до начала войны, в декабре 1913 г., министр иностранных дел Сазонов внушал Николаю II: «Проливы в руках чужого государства означают подчинение всего юга России этому государству».