Пролог: Грот на Лигурийском побережье
Ветер с Лигурийского моря бесцеремонно хлопал ставнями старого двухэтажного дома на окраине Вентимильи. Внутри, в помещении бывшей оливковой давильни, которую местные до сих пор называли «il Frantolo», царил полумрак, прорезаемый только красными огоньками ламп накачки гитарных усилителей. Это была штаб-квартира Дарио Молло — студия Damage Inc. . Здесь, в этом причудливом сплаве средневековой Италии и тяжелого рока, и предстояло сковать второе звено музыкальной цепи.
На календаре был 2001 год . Три года назад Дарио и экс-вокалист Black Sabbath Тони Мартин уже сотворили маленькое чудо — их дебютный альбом «The Cage» стал глотком свежего воздуха для поклонников мелодичного хард-рока. Но тогда они лишь приоткрыли дверцу клетки. Теперь пришло время отпереть её навсегда.
Глава 1: Сбор беглецов
Дарио Молло, виртуозный гитарист с руками, испачканными не только гитарным медиатором, но и студийным припоем, стоял за пультом и просматривал список музыкантов. Он всегда был перфекционистом и продюсировал альбомы с хирургической точностью. Для «The Cage 2» ему нужна была не просто ритм-секция, а настоящая команда беглецов.
Первой ласточкой стал басист Тони Франклин. Легендарный музыкант, известный по работе с The Firm, Blue Murder и самыми разными рок-исполинами, привнес в звук не просто тяжесть, а особый, «поющий» тембр . Когда Франклин подключил свой бас, стены старого «Франтоло» будто бы вздрогнули от удовольствия. За ударной установкой расположился Роберто Гуальди — человек, чей грув мог раскачать даже дремлющий вулкан Везувий . Клавишные партии взял на себя Дарио Патти, чьи синтезаторы должны были добавить звуку кинематографической глубины .
Но душой всего действа, конечно же, был голос. Тони Мартин приехал в Италию из Англии, полный идей. После ухода из Black Sabbath он искал свою нишу, и в проекте Молло нашел её — здесь не нужно было подстраиваться под чужое наследие, здесь они создавали своё.
Глава 2: Стены из риффов и итальянское солнце
Сессии записи проходили в лихорадочном, но творческом ритме. Дарио Молло был не просто лидером, он был архитектором звука. Он собственноручно занимался инженерией, микшированием и мастерингом, превращая Damage Inc. в лабораторию по созданию идеального рока .
Однажды вечером, перебирая риффы на своей гитаре, Дарио наткнулся на тяжелую, почти маршевую последовательность нот.
— Тони, иди сюда! Послушай это.
Мартин, потягивая эспрессо на террасе, вошел в студию. Услышав рифф, он прищурился:
— Это похоже на армию, идущую через пустыню. Есть в этом что-то от «Kashmir», но на наш лад.
— Тогда нам нужно что-то эпичное, — кивнул Дарио. — Какое-то заклинание.
Так родился трек «Poison Roses», который в итоге и закрыл альбом, став его мрачной, величественной кульминацией .
В другой раз атмосфера накалилась до предела. Молло хотел добиться от Мартина особой вокальной подачи для песни «Overload».
— Спой так, будто ты не выдерживаешь напряжения, Тони! Ты на пределе, системы горят! — кричал Дарио из-за пульта.
Мартин зашел в вокальную кабинку, выключил свет, чтобы остаться в полной темноте, и выдал партию, от которой у Франклина на басу побежали мурашки. Когда Мартин вышел, на лбу его блестел пот, а в глазах горел тот самый огонь, который превращает хорошую песню в шедевр .
Глава 3: Секретное оружие и древние инструменты
Самая необычная история приключилась во время работы над кавер-версией «Dazed and Confused». Группа решила отдать дань уважения Led Zeppelin, но Дарио, как истинный итальянец, хотел добавить в эту мрачную композицию что-то абсолютно уникальное .
— А что если... — задумчиво произнес он за ужином, — пригласить Вальтера Руту?
— Кого? — Тони Мартин отложил вилку с пастой.
— Он играет на диджериду, — с серьезным лицом ответил Дарио. — Представь: электрический гитарный эпос и первобытный гул австралийской трубы.
Тони рассмеялся, но Дарио был непреклонен.
Через два дня Вальтер Рута сидел в студии с трехметровой расписной трубой. Когда группа начала играть «Dazed and Confused», а Вальтер добавил свой низкий, вибрирующий гул, звук стал поистине шаманским . Это был не просто кавер — это был ритуал вызова духов. Тони Мартин, глядя на это действо, только покачал головой и улыбнулся: только в Италии, в студии, переделанной из маслобойни, можно было соединить Led Zeppelin и аборигенов Австралии.
Глава 4: Голос тишины
Но не всё в этой истории было мощью и тяжестью. Однажды утром Дарио принес Тони текст, написанный... по-итальянски.
— Тони, я хочу, чтобы ты спел это. Песня называется «Amore Silenzioso» — «Безмолвная любовь».
Мартин, который не говорил по-итальянски, был в ужасе.
— Дарио, я сломаю язык через две секунды! Люди надо мной смеяться будут.
— Не будут. Голос — это не слова, это чувство. Доверься мне.
Следующие несколько дней Тони учил итальянский фонетически, как оперный певец. Дарио терпеливо объяснял ему произношение. Когда Мартин наконец записал вокал, в студии повисла тишина. Его мощный, блюзовый голос, поющий на языке Данте, звучал настолько пронзительно и мелодично, что даже видавший виды студийный техник вытер незаметную слезу . Это был момент абсолютного триумфа творческой смелости.
Эпилог: Выход на свободу
Работа кипела весь 2001 год . Риффы сплетались в мощные стены, голос Тони Мартина парил над ними, то угрожающе рыча, то нежно шепча. Они переосмысливали баланс силы, играли со снами театров и встречали ангелов-хранителей .
Когда альбом был закончен, Дарио Молло в последний раз прошелся по фейдерам пульта. Мастеринг был завершен. Звук был идеален — тяжелый, но мелодичный, современный, но с душой 70-х. На обложке появилось стильное фото работы Саверио Кьяппоне, а лейбл Frontiers Records готовил релиз .
22 мая 2002 года «The Cage 2» вырвался на свободу в Европе и Японии . Критики позже назовут этот альбом «одним из сильнейших хард-роковых релизов начала XXI века» . Кто-то напишет, что это «мастерство, достигшее полного потенциала» .
Но в тот весенний вечер 2002 года, задолго до всех этих рецензий, двое музыкантов — итальянец и англичанин — сидели на террасе студии во Франтоло, смотрели на закат над Лигурийским морем и слушали, как ветер играет с ветвями оливковых деревьев. Они знали, что построили свою клетку. Клетку, в которой им самим хотелось остаться навсегда.