Ночь опустилась на Топкапы, принеся с собой прохладу с Босфора и долгожданную тишину. В залах Дивана затихли последние споры пашей, и лишь шаги стражи нарушали покой каменных коридоров. Сулейман вышел на террасу своих покоев. Тяжелый кафтан, шитый золотом, давил на плечи. Сегодня совет был особенно утомительным: заговоры янычар, донесения шпионов из Вены, бесконечные просьбы просителей... Голова раскалывалась. Ему казалось, что стены дворца сжимаются, лишая его воздуха. — Повелитель, — тихий голос Ибрагима нарушил тишину. Верный друг и соратник, он всегда чувствовал настроение султана. — Вам нужно отдохнуть. Гюльфем-хатун ждет вас... или, может быть, Махидевран-султан прислать? Только что узнал, что они с шехзаде Мустафой приехали из Манисы. Она так тоскует... Сулейман поморщился. И Гюльфем с её вечной покорностью, и Махидевран с её шумной любовью и ревностью сейчас казались ему слишком сладким, осевшим на зубах щербетом. Этот вкус сопровождал его годами, он приелся, в нём не было той
Публикация доступна с подпиской
"Великолепный век". Эксклюзив"Великолепный век". Эксклюзив