Диплом и медведь

Рассказ (на основе реальных событий)

После окончания Иркутского медицинского училища — моего первого, медицинского, образования — нам предстояло пройти последнее испытание перед дипломом: три дня сенокоса в тайге. Тогда мы ещё не знали, что запомним не работу.

С нашей группой поехали врачи отделения, медсестра, санитары и рабочие факультетских клиник при мединституте, где находилось училище.

Палатку поставили большую, человек на тридцать. У входа расположился медперсонал, мы — дальше.

С нами поехал приглашённый повар — лысоватый мужчина лет пятидесяти с большим животом, который входил в палатку раньше него самого, и с лысеющей головой, блестевшей в свете костра. Держался он важно и явно считал себя главным на кухне. Когда уходили на работу, в помощь повару оставляли двух дежурных из медперсонала.

Перед первым вечером нас отдельно предупредили.

Хирург Иван Петрович сказал спокойно, но так, что стало понятно: это не шутки:
— От палатки далеко не отходить. Особенно вечером и ночью. Здесь медведи есть.

Мы, конечно, кивнули.

Так прошли три дня: сгребали сено и ставили его в копны.

После ужина ещё некоторое время все сидели у костра, рассказывали разные истории — в том числе и о медведях, которых в сибирских лесах было немало. Смех звучал всё реже, разговоры становились тише, и после каждой истории кто-то невольно оглядывался в тёмный лес за спиной, будто проверяя — не слушает ли он нас.

В один из вечеров у костра остались только мы с Надей — моей однокурсницей и такой же любительницей посидеть у огня.

Ночь была беззвёздной. Небо казалось плотным, почти осязаемым. Лес стоял совсем близко — тёмной стеной за спиной.

Костёр уже догорал. Угольки вспыхивали и тут же гасли, словно кто-то незаметно дышал в темноте.

Сначала было тихо и спокойно.

Потом тишина стала другой.

Слышно было, как кричит ночная птица, стрекочут кузнечики, шелестят листья берёз. И сквозь всё это — едва уловимые шорохи из глубины леса.

Такие, которым не хотелось давать названия — чтобы не делать их настоящими.

Мы сидели молча.

Огонь почти погас.

Темнота стала ближе.

И вдруг —

хруст.

Не где-то в стороне.

Не в глубине леса.

Прямо за моей спиной.

Мы вскочили одновременно.

Я даже не успела обернуться.

Тело всё поняло раньше меня.

В груди что-то оборвалось. Воздуха стало мало, он не входил.

Это был он.

Ноги подкосились.

Я упала на живот — прямо в тлеющие угольки почти погасшего костра — и по-пластунски поползла к палатке.

Я ничего не чувствовала.

Ни жара, ни земли под руками.

Только движение.

Я уже ползла — быстро, неровно, цепляясь за траву, за землю, за всё подряд.

Только одно было внутри: доползти до палатки.

Лицо почти касалось травы. В нос бил запах золы и сырой земли.

Я не понимала, куда ползу.

Только вперёд.

Сзади — ничего.

Ни шагов. Ни дыхания.

И от этого становилось ещё страшнее.

Казалось, что он уже совсем рядом.

Что стоит.

Смотрит.

Я пыталась вдохнуть — и не могла. Только короткие, рваные вдохи.

И крик.

Глухой, чужой.

Потом я поняла — это кричу я.

Я заползла не в дверь, а под полог палатки — прямо на повара.

От моего крика он только открыл глаза, приподнялся и уставился на меня, явно не понимая, откуда я на него свалилась.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— …Что случилось? — спросил он.

Я не могла ответить.

А Надя со страху перепрыгнула через меня и побежала в сторону леса — прямо навстречу медведю.

Но в темноте она потеряла ориентиры и побежала не туда.

— Куда ты?! — закричали выбежавшие из палатки врачи.

Её догнали, поймали и привели обратно.

— Я не туда побежала… — сказала она потом.
— В темноте легко перепутать, — ответили ей.

Медведь, испугавшись такого переполоха, бежал вдоль ручья — только пятки сверкали. В темноте мы видели его тень.

Все выбежали и освистали его — он так и убежал.

Нас с Надей отпаивали успокоительными.

От страха у меня волосы встали дыбом — как проволока. Уже в палатке я пыталась их пригладить, но они не ложились.

— Ты как под палатку попала? — спросили меня.
— Не знаю…

Повар сказал:
— Я сначала подумал, что это медведь на меня прыгнул…

Все смеялись.

— А ты куда побежала? — спросили Надю.
— Я… от него.
— В ту же сторону?
— Я не видела, где он…

Утром ходили к ручью смотреть следы медведя.

И увидели раздавленную банку сгущённого молока.

— Значит, он всё-таки поужинал, — сказала Надя.
— Хорошо, что не нами.

Вечером у костра уже хохотали над нами — и мы тоже смеялись.

Шутили, что я не случайно на повара заползла — поближе к кухне устроилась.

Через день вся группа ехала в город.

А ещё через два дня нам вручали дипломы.

Когда вызвали меня и Надю на сцену, зал заметно оживился, и особенно долгими были аплодисменты.

Мы переглянулись.

Прошло много лет.

А я до сих пор иногда вспоминаю ту ночь.

Тёмную тайгу.
Догорающий костёр.
Хруст ветки за спиной.

Иногда — так ясно, будто всё это происходит снова.

И каждый раз вспоминается не только страх.

А то, как всё это вдруг стало просто историей из жизни, которую можно рассказать.

Татьяна Хаптанова

Все права защищены