Мне скучно, бес …
А. С. Пушкин. Сцена из "Фауста"
Мы создали чудесные вещи, но не смогли сделать из себя существ, которые были бы достойны громадных усилий, затраченных на эти вещи. В нашей жизни нет братства, счастья, удовлетворенности; это — духовный хаос и мешанина, близкие к безумию, — причем не к средневековой истерии, а скорее к шизофрении — когда утрачен контакт с внутренней реальностью, а мысль отделилась от аффекта.
Эрих Фромм. Психоанализ и религия
- Миф может быть сакральной истиной, выражающим её иносказанием, а может являться инструментом воздействия. Отсюда, из двоякой природы мифологизации, произрастает коренное противоречие духовной жизни и морали.
Человеческую личность можно рассматривать в двух взаимоисключающих аспектах: во-первых, как мерило нравственных ценностей и, соответственно, предполагаемую цель всех социальных процессов и реформ; во-вторых, как средство для достижения политических целей, инструмент, экономическую единицу – "винтик" государственной машины. В первом случае человеческая индивидуальность определяется нравственными категориями, во втором имеет к ним косвенное отношение.
В науке были созданы различные концепции исторического развития. Например, марксизм видел всю предшествующую историю человечества как историю борьбы классов, Гегель предпочитал наиболее общую формулировку – логику закономерностей развития как такового, когда старое неизбежно проигрывает новому. Однако специфика общественных отношений формирует ещё один угол зрения, требует ещё одного небольшого акцента: не была ли – на самом деле – наша история борьбой государства против личности? Индивидуальности – с персонифицированной в государственном аппарате идеей власти большинства над меньшинством? Ведь государственная власть всегда имеет своей опорой массу, по возможности обезличенную и приведенную к единому стандарту, и стремится видеть ее таковой. Главным оружием государства является именно обезличивание, мертвящая стандартизированность жизни, дающая гарантию порядка и спокойствия – единомыслия в стране. Соответственно, чем более декларативной предстает государственная власть, чем она сильнее, ближе к диктатуре, тем больше подавлено личное начало, тем более порядок в государстве защищен и гарантирован – за счет личности, за счет человека. При этом оружием государственной власти в борьбе с индивидуальностью всегда являлся метод создания социальной мифологии, разновидностью которой становится пропаганда.
Нормативность индивидуального, человеческого существует в абсолютном, природном своём значении. В её парадигму входят такие феномены сознания как совесть, истина, благородство, верность и предательство, добро и зло. Государство же предназначено к тому, чтобы использовать людей, превращать их в средство, способ достижения общественно значимых политических целей. Поэтому когда государственная власть оперирует понятиями из чуждой ей области нравственных представлений, происходит неожиданная подмена понятий: совесть Робеспьера, убеждённо отправлявшего аристократов на гильотину, не тождественна совести Конвента, совершавшего то же самое из чувства долга, страха и самосохранения. Или же, в качестве другого примера, можно привести слова Эдварда Радзинского о том, что во времена Сталина совесть индивидуальная была подменена совестью коллективной. Интересно также, что во время революционных потрясений, совершающихся во имя человека и его свобод и прав, индивидуальная человеческая жизнь предельно обесценивается. Русская революция, провозгласившая своей целью "весь мир насилья мы разрушим" посредством уничтожения государства как средства эксплуатации человека человеком, на деле усилила государственную машину до уровня диктатуры, эксплуатирующей человеческую личность именем идеи. Другими словами, личность в какой-то степени всегда бывает противопоставлена государственной власти, существует изначально некое противоречие между возвысившейся над человеческой массой государственной машиной, приданием ей надчеловеческого, надличностного смысла и конечными гуманистическими целями любого значимого деяния людей. Именно это противоречие на определённом этапе развития цивилизации стало осознаваться многовековой культурой человеческого сообщества как основное. Защита личности и основ гуманизма от власти на протяжении столетий стала предметом философии, искусства, целью политических движений протеста, основным содержанием идеологических построений. "Опыт русского коммунизма научает нас тому, что стремление к совершенному государству, организующему всю жизнь, есть нечестивое и безбожное стремление. Я откровенно должен сознаться, что мечтаю о несовершенном государстве и в нем вижу больше правды, чем в совершенном государстве. Совершенное государство, объемлющее все стороны жизни, есть ложная утопия (…)", – пишет Н.А. Бердяев. И далее: "Государственный абсолютизм есть язычество, есть древняя восточная и римская идея. Христианство духовно ограничивает государство и не допускает власти государства над человеческими душами, над духовной жизнью, над человеческим творчеством. Божеских почестей не должно воздавать никакому кесарю, сколько бы он ни почитал свою власть идеократической или теократической. Душа человеческая стоит дороже, чем все царства миpa. Человек выше государства". (Н.А. Бердяев "Утопический этатизм евразийцев").
Пожалуй, из всех концепций развития общества только марксизм попытался предложить выход из этой ловушки, предсказав как историческую неизбежность создание государства нового типа. Само представление Энгельса о сущности государства как аппарате насилия, действующем исключительно в интересах господствующего класса, подготовило вывод об "отмирании государства". Слова Энгельса об отправлении в утиль государственной машины с энтузиазмом процитировал В. И. Ульянов (Ленин) в статье "Государство и революция" 1917 года. По мнению марксистов, государственная машина старого типа займёт своё настоящее место в музее рядом с прялкой и бронзовым топором. "С исчезновением классов исчезнет неизбежно государство". "Когда государство наконец-то становится действительно представителем всего общества, тогда оно само себя делает излишним". (В статье В. И. Ленина "Государство и революция"). Этот несколько странный, не подтверждённый историей вывод делался на основе представления марксистов о сущности государства, которое тождественно в их понимании аппарату насилия и подавления в интересах господствующего класса эксплуататоров. При знакомстве с подобными мыслями человека 21-го столетия начинают терзать смутные сомнения и крамольные возражения так и просятся на язык: предшествующие столетия убеждает нас в живучести "аппарата подавления и насилия", и думается, что оно "отомрёт" лишь с отмиранием всего человечества.
На самом деле государственность представляет собой величайшую ценность, её создание положило начало новым возможностям человечества, явилось истоком цивилизации и заложило её фундамент. Государство – единственная возможная форма существования этноса. Аппарат насилия, конечно же, входит в его составляющие, но как насилие не является целью государства само по себе, так и власть не тождественна аппарату насилия. И "антагонистические классы", несмотря на естественные конфликты интересов, не всегда антагонистичны, но очень нередко видят свой интерес в сотрудничестве. Что же касается самого определения класса по принципу отношения к собственности на средства производства, эта формулировка игнорирует тот факт, что на самом деле социальных групп в обществе намного больше, чем классы капиталистов, крестьян и рабочих. Кроме того, индивидуальный менталитет не всегда напрямую отражает социальную принадлежность. Фабрикант Энгельс, крепостник Ульянов, крепостники и помещики Пушкин и Тургенев…
Государство, таким образом, есть организованное объединение людей, характеризующееся иерархичностью, необходимым разделением труда (и, в силу этого, необходимым социальным неравенством), общностью территориальной, общими политическими интересами и определенным национальным менталитетом. Государственность – форма существования этноса, предохраняющая его от распада, ассимиляции, утраты национальной культуры и самостоятельной политической роли.
Само неравенство, заложенное в структуре государства, необходимо, обусловлено и имеет смысл.
Мучительно сложный процесс создания первых государств в борьбе этнических общностей за право на существование запечатлела Библия. Задача формирования государства требовала самоотречения и жертвенности, принесения в жертву личных интересов и подавления индивидуальности ради конечной священной цели торжества национальной объединяющей идеи. Идея сакральной, высшей власти, национального единения и возрождения – главная мысль Ветхого Завета. Из глубины веков до нас доходит пророческое предостережение, некое эхо древнего наследия – итог культурного опыта, рожденного в невероятном самопреодолении, в борьбе за выживание. Так, в кровавом соперничестве этнических групп, становящихся народами, создавалась древняя история, таковой была наша предыстория – наша всеобщая, потому что этот итог можно считать универсальным предопытом человечества. Метафоры Вечной книги: жертвоприношение Авраама – покорного слуги высшей власти и образцового гражданина, изгнание из Рая как первый опыт рационального знания – начало платы за цивилизацию, строительство Вавилонской башни как прообраз прогресса – поражают мощью заложенного в нас бессознательного интуитивного знания, предвидения.
"Именно из-за опасностей, которыми нам грозит природа, мы ведь и объединились и создали культуру, которая, среди прочего, призвана сделать возможной нашу общественную жизнь. В конце концов, главная задача культуры, её подлинное обоснование – защита нас от природы", замечает Зигмунд Фрейд в статье "Будущее одной иллюзии", имея в виду под термином "культура" цивилизацию. "Во всемирной истории может быть речь только о таких народах, которые образуют государство. Ведь нужно знать, что государство является осуществлением свободы, т. е. абсолютно конечной цели, что оно существует для самого себя; далее, нужно знать, что вся ценность человека, вся его духовная действительность, существует исключительно благодаря государству", – отмечает В. Г. Гегель.. И далее: "… право, нравственность, государство и только они являются положительною действительностью и обеспечением свободы. Та свобода, которая ограничивается, есть произвол, относящийся к частностям потребностей". (В. Г. Гегель. "Философия истории").
- Государство было создано для защиты человеческой личности и в целях её развития, но превратилось в среду, от которой человеку приходится защищаться так же, как когда-то от природных катаклизмов. Выживание в природе заменилось выживанием в социуме. Более того, защита личности от экспансии государства перерастает в глобальную задачу защиты человека от созданной им цивилизации.