Когда о ней и ее муже говорили и говорят: «брак без тела», я всегда возмущаюсь и провинциально восклицаю: «Откуда вы знаете? Держали свечку? Были в их спальне?». О ком, собственно, речь? О Зинаиде Гиппиус и ее муже Дмитрии Мережковском. Их брак длился 52 года.
Зиночка Гиппиус любила поэзию с детства, сама писала стихи и была ошеломляюще красива: высокая, стройная, с чертами лица, напоминающими лики с портретов эпохи Возрождения, прозрачными серо-зелеными глазами и пепельно-золотистыми волосами.
Флирт, кокетство были ее врожденными природными чертами. Прибавьте ко всему этому острый неженский ум, эрудицию, глубокую гуманитарную образованность, и вы получите женщину, увидев которую раз, забыть уже невозможно.
Когда она познакомилась с Мережковским, записала в дневнике: «Он умнее меня. Я это знаю и все время буду знать и терпеть». Это пишет 19-летняя девушка, которая уже в таком раннем возрасте умела ценить ум и отдавать ему первенство. Уже через год они поженились. Надо признать еще одну, по сути, главную черту характера Зинаиды — внутреннюю свободу, независимость и умение выражать свою независимость подчас оригинально, не оглядываясь на мнение большинства.
В церковь невеста явилась в сером костюме и шляпке. Никаких подвенечных нарядов не надевала, никаких свадебных торжеств не закатывала. Современники вспоминают, что интимные отношения в браке отрицали они оба. Есть и ее собственное признание: «При всем своем сладострастии и чувственности не хочу определенной формы любви». На мой взгляд, Зинаида была «той еще эпатажницей», любила интриговать, удивлять, вводить людей в ступор.
И ее рискованные и шокирующие признания были своего рода вызовом, провокацией. На дворе рубеж 19-20 веков, встает холодная заря Серебряного века — ярчайший расцвет литературных направлений, становление новых ярких имен в поэзии. Они с мужем устроили в своей квартире настоящий литературный салон, посетить который было честью для начинающего поэта.
У Зинаиды был редчайший дар — находить и привлекать в свой салон интересных людей. Хозяйка — эпатажница была притчей во языцех в Петербурге, о ней говорили, ею восхищались, ее ненавидели, ей подражали.
Однажды она встретила Брюсова совершенно раздетой, наивно воскликнув при этом: «Ой, я не одета, но садитесь». В умении шокировать ей не было равных.
А какой она не была? Скучной, пошлой, неинтересной. При всей своей оригинальности она консервативно-классически прожила со своим мужем 52 года, практически не разлучаясь.
За острый язык ее называли «ведьмой», «сатанессой», но срывать с человека фальшивую маску было ее любимейшим занятием. Когда юный Сергей Есенин в вышитой рубахе и валенках появился посреди ее литературного «бомонда», Зинаида подошла к нему и, разглядывая через лорнет его валенки, жеманно произнесла: «Не пойму, что за гетры на вас?». Окружающие прыснули со смеху.
Александр Блок писал о ней: «Женщина — безумная гордячка». Да, она гордилась собой, знала себе цену. Недоброжелатели шептались обычно за спиной, никто не рисковал сказать что-то оскорбительное в лицо, прекрасно зная способность Зинаиды изящно и неподражаемо высмеять любого и любую, не переступая при этом светских границ.
Вот отзыв Бунина о ней: «Необыкновенно противная», но именно он рыдал на ее похоронах искренней и безутешней всех. Революция, смута взорвали жизнь Гиппиус и Мережковского, как и сотен тысяч других. Эмиграция, потеря Родины. Но и здесь на чужбине она создала кусочек России, организовала литературный клуб «Зеленая лампа».
В 1941 году умер Мережковский, а через 4 года тихо ушла и она. На ее похороны пришли все: и друзья, и недруги. Вместе с ней уходило великое прошлое России, ее любимый Серебряный период, уходило время многострадальной русской эмиграции, которая лежит сейчас почти вся в Париже на Сент-Женевьев.
Вспомним о ней самое главное: служила ее Величеству — поэзии, искренне любила Россию и тосковала по ней до конца своих дней.