Она открыла глаза.
В комнате стоял полумрак из-за плотных занавесей. Только тонкая полоса света обрамляла тёмный прямоугольник штор.
Девушка потянулась и встала с кровати. Нужно собираться. Не включая свет и не отодвигая занавесей, по памяти, пошла в ванную.
Она знала каждый поворот и угол в своём доме. С закрытыми глазами и в полной темноте могла передвигаться по комнатам, потому что это была её крепость.
Она зашла в ванную. Босыми ногами встала на мягкий коврик и выдохнула, после холодного пола, по которому она шла босиком - это было блаженство. Открыла кран и сунула руку под воду. Холодная…
Умылась, промокнула лицо плотным вафельным полотенцем, ощутив жесткость хлопка.
Затем посмотрела на волосы. Причесалась и заплела длинные тёмные волосы в косу. Сон понемногу отпускал.
Намазала лицо кремом от солнца, перед выходом во двор, открыла в ванной окно и прислушалась. Пение птиц громким гулом ворвалось в комнату. Она улыбнулась.
Солнечный свет падал на пол ванной комнаты через небольшое окно под потолком, создавая в комнате яркий островок тепла.
Она оперлась на холодную раковину, ощутив пальцами твёрдость и гладкость поверхности, и посмотрелась в зеркало, придвинув лицо как можно ближе. Пухлые щёки всё ещё выдавали недавнее пробуждение смягчающимися следами от подушки.
Девушка взяла зубную щетку. Твёрдый теплый пластик черной щетки лёг в руку привычным движением. Взяла тюбик из того же стаканчика, выдавила белую массу на щетинки, поднесла щётку ко рту… но через секунду рывком отшвырнула от себя щётку и отскочила от неё в другой конец маленькой ванной комнаты.
Сердце чуть не выпрыгнуло от неожиданности. Щётка проскользила по полу и остановилась посередине комнаты, оставив около себя след из зубной пасты по траектории движения.
Она села перед щёткой на корточки. Медленно взяла её в руки и осторожно, также медленно поднесла к лицу, сделав неглубокий вдох. Воздух в носу засвистел и… стал холоднее, резче, прострелив холодом мозг. Такого никогда не было.
Она проморгалась. Втянула воздух ещё раз и… в этот раз ничего. Всё как обычно. Втянула снова. Ничего.
Девушка подняла и ополоснула щётку, затем подумав, переключила кран на горячую воду и обдала её кипятком прямо в раковине. Заново нанесла пасту и поднесла к лицу. Вдохнула. Ничего. Наверное, показалось.
Когда девушка вышла во двор - солнце, не смотря на ранние часы - уже во всю прожаривало землю.
Это был тот самый знаменитый южный зной, который наваливается с самого утра и стоит до вечера, прогревая поверхности и почву настолько сильно, что на них можно жарить яичницу.
Горячий и неподвижный воздух сушил нежную кожу.
У девушки в голове на долю секунды пронеслись мысли о глобальном потеплении, от которых пришлось отмахнуться, чтобы не уйти в уныние и поддержать рабочий настрой. Работать нужно было не смотря ни на что.
На ней была свободная льняная рубашка и такие же тонкие льняные штаны, собранные в резинку на щиколотках, чтобы не цепляться за сорняки. Светлая ткань почти не ощущалась на теле - тонкая, дышащая, она защищала от солнца лучше любой плотной одежды. Здесь, на поляне, ветер хотя бы иногда гулял свободно, и лён приятно шевелился от малейшего движения воздуха.
Она сошла с крыльца и замерла на секунду, осторожно и медленно втягивая носом воздух. Обычный, пустой, правильный. Ничего не почувствовала. Облегчённо выдохнула.
Участок тянулся от дома во все стороны на полсотни метров, упираясь в сетчатый забор. За ним начинались владения общины - луг, который косили на сено, и дальше, у самого горизонта, тёмная стена леса. С другой стороны, сразу за огородом, протекала река - неширокая, но быстрая, с холодной водой даже в самый жаркий день.
Она подошла к водяному крану, торчавшему из стены дома, натянула на него поливочный шланг, открыла кран и пошла между рядами овощей, заливая растения водой. Вода успокаивающе журчала, но невольно , при каждом вдохе, девушка на секунду замирала, фокусируясь на ощущениях.
Она присела на корточки рядом с помидорами. Кусты уже вымахали по пояс, кое-где висели зелёные, ещё не налившиеся плоды. Провела рукой по листьям, проверяя, не завелась ли тля.
Кое где кусты нуждались в подвязке. Она подошла к навесу, под которым располагался рабочий инвентарь, достала веревку для подвязки и отмерила 4 куска, ловким движением отсекая садовым ножом отрезки ткани. На очередном движении руку кольнуло.
Она дёреулась и опустила глаза. На указательном пальце, чуть ниже ногтя, расползалась тонкая красная полоска. Порез.
Кровь выступила медленно, яркой полосой на коже. Больно.
Она сунула палец в рот, зажала губами, чувствуя на языке металлический привкус. Солоновато, тепло, чуть липко.
В доме было намного прохладнее, чем на улице. Старые стены держали температуру, не пуская жару внутрь. Она прошла босиком по деревянному полу в ванную, открыла аптечку, достала бинт и перекись.
И в этот момент это случилось.
Девушка стояла над раковиной, держала перепачканный в крови кусочек бинта, и вдруг воздух стал другим.
Это было невозможно описать словами. Обычно пустой, сухой воздух потяжелел, как тогда, с зубной щёткой, налился чем-то… металлическим на вкус.
Дыханье спёрло, словно воздух загустел. Приходилось делать поверхностные вдохи, чтобы подкатившая тошнота не переросла в нечто более неприятное. Она снова ухватилась за раковину, чтобы не упасть, оставив на белой вёрдой поверхности красное пятно. Нужно присесть.
Она зажмурилась, замотала головой, пытаясь стряхнуть ощущение. Но оно не уходило. По телу волной пробежала дрожь, а голова кружилась всё сильнее. Девушка чудом добралась до кровати, по пути затягивая на пальце повязку зубами на выдохе. В глазах уже темнело…
Очнулась она от щебета птиц, вылетевших размять крылышки после жары. Солнце ещё светило ярко, но уже подходило к горизонту.
Сколько времени прошло? Час? Два?
Она приподнялась на локте, и взгляд сразу упал на бинт, всё вспомнилось.
Девушка медленно поднесла руку с бинтом к носу, сделала малюсенький вдох. Ничего. Воздух снова был пустым. Обычным. Таким, каким был всю её жизнь.
Она втянула воздух резче, глубже, ничего не ощутив, и облегчённо откинулась на спинку дивана.
Мысль прокралась в голову незаметно. А если снова? Если снова, вот прям сейчас? Воздух снова потяжелеет, легкие наполнятся тем же ощущением… Плохим, тяжёлым, головокружительным.
Страх поселился под кожу.
В животе заурчало. Захотелось есть, пришлось идти на кухню.
Девушка медленно прошла старый телевизор, чёрный, толстый, с выпуклым экраном, который стоял на тумбе у стены. Его не включали лет десять - здесь всё равно не ловил ни один канал. Связи здесь не было вообще. Только радио, и то с помехами.
В выключенном экране мелькнуло её отражение - бледная, растрёпанная коса, которую уже нужно переплести, мятая льняная рубашка…
Она отвернулась и пошла готовить.
Яичница получилась яркой - жёлтые глазки в белом белке, красноватые кружки колбасы, зелень. Она села за стол, неосознанно дыша более осторожно, чтобы успеть отскочить от тяжелеющего воздуха в носу.
И тут в голову пришла вторая, более суровая мысль. Воздух может меняться от любого предмета. В любой момент. В любом месте комнаты и планеты…
Яичница встала в горле.
Каждый кусок она прожёвывала быстро, прислушиваясь к себе, к воздуху, к носу. Ничего. Пусто.
Что с ней происходит?
Может, это болезнь? Какая-то странная, неизвестная, которая сначала заставляет чувствовать воздух, а потом угнетает страхом сознание? Липкое ощущение неизбежности больше не уходило.
Нужно почитать книгу, может по её симптомам найдётся что-то похожее.
В кабинете дедушки полки были заставлены книгами под завязку. Полка с медицинскими справочниками и советами нетрадиционной медицины, вот то, что нужно.
Девушка выбрала книгу и вернулась на кухню, где на столе лежала парочка зелёных яблок. Рука машинально потянулась к одному, чтобы во время чтения машинально двигать челюстями и отвлечься.
Она надкусила.
Резкий кисло-сладкий вкус дополнил пряный яблочный воздух, просверливший нос. Со страху, она кинула яблоко на пол с истеричным вскриком:
— ДА ЧТО ЖЕ ЭТО!!!
Яблоко покатилось по полу, оставляя влажный след от надкуса. Она стояла посреди кухни, тяжело дыша, сжимая кулаки, и смотрела на него, как на врага.
Руки дрожали, она открыла кран на кухне, умылась холодной водой.
Весь вечер девушка провела сидя на полу в кабинете, листая книгу за книгой в поисках похожих симптомов, но ничего не находила.
За окном солнце клонилось к закату. В комнате стало темнее, пришлось включить лампу.
Она читала и одновременно принюхивалась каждые пять минут. Каждые три. Каждую минуту, ловила себя на этом, раздражалась, но ничего не могла поделать. Механизм уже был запущен.
Она замирала, прислушиваясь к себе, и ждала. Ждала, что сейчас, вот прямо сейчас, в этот самый миг, что-то изменится. Воздух станет плотнее, тяжелее, в нём появится… глубина. То, что заставит сердце биться быстрее, а руки - дрожать.
Строчки вскоре вообще перестали поддаваться восприятию, тело было как на иголках от ожидания.
Это было как сидеть в пустой квартире и ждать, когда родители вернутся с родительского собрания в школе, зная, что они должны прийти с минуты на минуту. Тишина и ожидание давит… И самое страшное - не момент, когда поворачивается ключ в замке.
Самое страшное - эти несколько секунд до действия. Когда уже слышно, что шаги затихли перед дверью, но ключ ещё не вставлен в скважину. Сердце замерло, воздуха в груди нет, а щелчок всё не происходит и не происходит.
Предчувствие.
Ближе к ночи, когда зрение плыло от строчек в книгах, она выключила свет, легла в кровать, укрылась тонкой простынёй, закрыла глаза… но не уснула.
Расслабиться больше не получалось.