Книгу читать грустно в 2026 году, все время приходится себя одергивать, что прошло почти два века и многое изменилось. Но изменилось ли?
Понятно, что жизнь с гением, даже признанным при жизни - это тяжкий труд, даже если ты графиня. В своих дневниках Софья Толстая невзначай, мельком, между строк читается некая обида на мужа, окружение, саму себя.
Сегодня наша Таня и Маруся Маклакова пересматривали фотографии разных мужчин и переговаривались, за кого бы они пошли замуж. Когда дошли до портрета Льва Николаевича – обе закричали: «Ни за что, ни за что!» – Да, трудно очень жить под деспотизмом вообще, а под ревнивым – ужасно!
При этом основной нитью, через все дневники и воспоминания идёт бесконечная, всеобъемлющая любовь к мужу и его литературному гению. Как она тяжело но с великим удовольствием готовит к печати сборники его трудов, как она перечитывает и переписывает его произведения и находит снова и снова в его героях себя, сестру, родственников и знакомых. Как снова и снова восхищается его литературным талантом, а Лев Никонович снова и снова то уходит пешком осенью в путешествие, то увлекается вегетарианством, то уезжает куда-то, а она лечит детей, устраивает их быт, переписывает его труды и беспокоиться только об одном, чтобы ему не докучали.
Живу старательно, но часто с глубоким отчаянием в душе… Помоги, Господи!
Ещё интересней повествование становится тогда, когда понимаешь, что они читали дневники друг друга; т.е. недомолвок быть не должно.
Льву Николаевичу лучше, сегодня он выходил в сад и охотно ел. Трудно его, вегетарианца, кормить больного. Придумываешь усиленно кушанья. Сегодня дала ему на грибном бульоне суп с рисом, спаржу и артишок, кашку на миндальном молоке манную с рублеными орехами и грушу вареную.
Да, ещё век назад у жен не было своего паспорта и каких-то элементарных прав, что институт брака был совсем другой. Но был бы Лев Толстым тем Львом Толстым, которого мы читаем сейчас без своей жены - вопрос большой. И да, скорее всего, если бы не было Софьи, был бы кто-то ещё, природа не терпит пустоты. Но был бы он именно таким?