Реальное уголовное дело из российских судебных архивов.
Они вошли через окно. Ходили по дому босиком, оставляя следы. Переворачивали ящики, вынимали бельё, искали деньги. А когда не нашли сразу - стали допрашивать пожилого хозяина. С пристрастием.
Утром старика обнаружили без одежды и без признаков жизни. Со следами многочисленных пыток.
Но никто из многочисленных слуг, спавших за стенкой в этом же доме, так ничего и не слышал…
ПОРТРЕТ ЖЕРТВЫ
Мы в Российской империи в Остзейском крае - так тогда называли территории современных Латвии и Эстонии. Край включал три губернии, а наша жуткая и прогремевшая на всю империю криминальная история случилась в Лифляндской губернии, в районе города Валка, который сегодня расположен на севере Латвии, недалеко от эстонской границы.
17 августа 1892 года, в своем родовом имении 74-летний помещик Готлиб Беренс, как обычно, лёг спать около десяти вечера. Горничная сняла с него сапоги и, выходя, слышала, как он запер дверь спальни изнутри.
Беренс был представителем немецкого дворянства - именно им, потомкам рыцарей Тевтонского ордена и колонистов из германских земель, принадлежали земли Остзейского края. Латышские крестьяне, составлявшие основное население региона, оставались по сути бесправными и зависимыми от этих владельцев.
Между немцами и латышами была настоящая классовая ненависть, многократно помноженная на национализм. Когда Латвия станет независимой в начале 20 века, латышские националисты многое припомнят своим бывшим хозяевам. В отношении немцев, которые жили здесь веками, в довоенной Латвии проводилась такая же дискриминационная политика, как сегодня в отношении русскоязычного населения.
Готлиб Беренс - бывший судья, дважды вдовец, бездетный - жил замкнуто и уединённо. При этом в его биографии была деталь, которая сегодня вызовет удивление и неприязнь, а тогда и в России, и в Европе считалось делом вполне обычным…
Готлиб дважды был женат - и оба раза на родных сёстрах, Карле и Антонии Мевес. С первой он венчался в 1844 году, со второй - в 1856-м. И обеих схоронил.
Дом остзейского помещика соответствовал его положению - огромный, каменный, пятнадцать комнат. Но жил он в нём как отшельник. Внутренние комнаты были закрыты для всех. Туда допускались только горничные-латышки Анна и Кристина – обе трудились по хозяйству уже много лет, хозяин им полностью доверял и щедро оплачивал их услуги. При этом ночевали эти две женщины отдельно, в своих домах с мужьями и детьми.
Зато в хозяйском поместье постоянно находились люди: экономка, кухарка, батраки-разнорабочие, управляющий имением. Но жили они в пристройках, которые вплотную примыкали к хозяйскому дому, буквально «спали за стенкой».
МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ
Утром 18 августа один из батраков заметил разбитое стекло в окне гостиной. Заглянул и увидел, что в доме - беспорядок. В спальне - выломанная дверь.
Беренс лежал поперёк кровати. Совершенно без одежды. Даже без ночной сорочки, которая была на нем в эту ночь. Мёртвый.
Следствие установило: проникли через окно. Стекло выдавили с помощью тряпки, намазанной колесной мазью. Та же мазь была повсюду - на подоконнике, на полу, на мебели, на белье. Внутри - следы босых ног, очевидно налетчики не хотели запачкать обувку. Сапоги тогда стоили дорого и следили за ними тщательно.
Дом был перевёрнут. Ящики выдвинуты, бумаги разбросаны, вещи вытряхнуты. Железный денежный шкаф, встроенный в кирпичную кладку стены, пытались взломать - безуспешно.
В нём оказались 1971 рубль наличными, а также ценные бумаги (большей частью неименные облигации и векселя) на баснословную для того времени сумму свыше 80 тысяч рублей. Это был главный куш, который так и не достался преступникам.
Зато из дома исчезли около 20 рублей наличными (по тем временам это месячная зарплата неквалифицированного рабочего), дорогие золотые часы с цепочкой, бронзовые настольные часы, перстень хозяина, золотые обручальные кольца Беренса и его покойных жен, несколько комплектов новых брюк и пара подсвечников.
Но это все мелочевка, душегубы явно просчитались.
Самое страшное - состояние тела. На шее, на лице, в области паха – следы пыток. Особенно пострадали детородные органы. Повсюду на постельном белье бурые пятна.
Судебный врач пришёл к однозначному выводу: Беренса долго истязали, очевидно, добиваясь сведений, как открыть железный шкаф. И только потом воспользовались веревкой, которую набросили на шею.
По какой-то неведомой причине, богатый старик, который по сути одной ногой стоял в могиле и уж точно бы не разорился от украденных векселей, так и не сказал своим истязателям, где спрятан ключ от шкафа. Хозяйский тайник под полом оказался нетронутым. Неужели Готлиб Беренс терпел адские боли и надеялся, что его пощадят?
РАССЛЕДОВАНИЕ
Поначалу следствие застопорилось.
Удалось лишь установить, что в ту же ночь в местной корчме украли бочонок колесной мази и 15 бутылок пива. Бочонок позже нашли разбитым недалеко от имения. Там же - пустые бутылки, видно налетчики «приняли» для храбрости. Но связать эти улики с конкретными людьми не получилось.
Перелом наступил через несколько месяцев, когда в поле зрения полиции попал крестьянин Петер Закис - латыш, находившийся под надзором за былые криминальные прегрешения. Его задержали, причем по подозрению в совершении другого преступления, на квартире у сожительницы Христины Упите. Девушку тоже отправили в «кутузку».
Дальше в ход пошёл приём, знакомый любой полиции - тогдашней и современной, нашей и заграничной. К Закису подсадили «своего человечка» - скупщика краденого, который уже много лет являлся негласным осведомителем.
Закис упросил сокамерника передать знакомым, чтобы те подтвердили ему алиби на ночь с 17 на 18 августа. Называл конкретных людей, просил «запомнить», где он якобы был. А любой полицейский в тогдашней Лифляндской губернии знал, что произошло в ту ночь.
Но главную информацию получили от Христины Упите. К ней в камеру также подсадили «барабана» - мелкую воровку, которую якобы скоро освобождают. Христина просила ее передать на волю весточки, причем, не скрываясь, называла, что ее любовник Закис и еще один знакомый Ян Лиепа, именно они участвовали в налете на дом Беренса и в его убиении. А всего она назвала имена и фамилии шестерых мужчин (пять латышей и один еврей), которые очевидно и составляли разбойничью шайку.
За всеми установили негласное наблюдение. И еще через месяц случился ключевой момент в расследовании – в Риге, при попытке продать местному скупщику краденого похищенных настольных часов и золотой цепочки от личных часов Беренса, был арестован Ян Лиепа. Где он взял эти вещи, задержанный объяснить не смог.
СУД и ПРИГОВОР
Расследование продолжалось почти полтора года. Судебный процесс с участием присяжных проходил в Рижском окружном суде с 5 по 9 сентября 1894 года.
На скамье подсудимых шестеро мужчин во главе с Петером Закисом. Ни один из них ни в чем не признался. Зато Христина Упите стала ключевым свидетелем. В налете на дом Беренса она не участвовала, но все знала об этом злодействе. Следователь убедил дать ее признательные показания, выдать разбойников, в обмен на свободу. И девушка сдала всех.
Вот только ее свидетельств оказалось мало. Присяжные оправдали четверых предполагаемых налетчиков. Мартин Ошинь, Ян Лайвин (он, кстати, тоже был любовником Христины, она сожительствовала с ним и с Закисом поочередно), Петер Лауже и Либа Эйдау были освобождены в зале суда за недостаточностью улик.
Виновными признали двоих.
Петер Закис, 33 года, и Ян Лиепа, 28 лет, за разбой и убийство помещика Готлиба Беренса были приговорены к 15 годам каторжных работ каждый.