Сам я родом из столичного Ташкента, где до знаменитого землетрясения 1966 года проживал в центр города в Ташкентском ВОКУ им. Ленина, первоначально именовавшийся Его императорского высочества цесаревича Алексея кадетский корпус.
После землетрясения нашу семью из коммуналки, размещавшиеся в казарме построенной австрийскими военнопленными в 1916 году, переселили в 58 жил городок, где силами военных строителей к весне 1967 года были построены двухэтажные дома из бруса на 18 благоустроенных квартир с газом, водопроводом и отоплением от котельной.
На месте городка располагались капустные поля корейского колхоза Политотдел, переименованного в 22й партсъезд.
Помимо организованного переселения в готовые дома военнослужащих Ташкентского гарнизона, по соседству всем нуждающимся выделялись участки под индивидуальное строительство, на которых сразу же завелись множество разнообразной скотины, телок, овец и ослов. А вот с сеном была проблема, его косить было негде, поэтому скотину выгоняли на небольшой пустырь посреди жил городка, где та кормилась выгоревшей на солнце травой поглядывая голодными глазами на наш небольшой огород устроенный возле дома.
Мне приходилось караулить огород выгоняя скотину с огорода.
После окончания училища я попал служить на Буковину, где травы было вдоволь, но косить ее местным хуторянам, жившим вокруг войскового стрельбища было особо негде, потому как на ночь на стрельбище, если не было ночных стрельб выставлялся караул, хотя местные удальцы умудрялись красть кабеля с движущихся мишеней, уж больно полезными в хозяйстве те кабеля были.
Ситуацию коренным образом поменял новый начальник учебного отдела дивизии Тавровский Леонид Хацкович, который разрешил косить войсковое стрельбище местным аборигенам в обмен на защиту кабелей от преступных посягательств.
Польза была двойная, до этого решения его приходилось косить силами личного состава, который всегда находил способ обменять сено на самогон со всеми вытекающими последствиями. Если же траву не косить, то мишени не было видно, а весной и осенью, когда трава высыхала, поле часто загоралось угрожая силовым кабелям движущихся мишеней.
Что касаемо прочих мест, то Буковинские колхозы были мало земельными и густонаселённых причем далеко не все местные жители работали в колхозах, поэтому колхозное сено и все прочее крали.
Была даже такая поговорка: Украина и ридна мати, як не вкрадешь, за де будешь мати?...
Когда советская власть закончилась, то красть стали уже в открытую. Как то проезжая по Хмельницкой области на автомобиле, я в три часа назад ночи наблюдал на дороге целую демонстрацию местных жителей с мешками и тачками, таскавшими зерно.
