Старец Тихон Афонский говорил: «В аду можно встретить множество разных людей… И молитвенников, и милостивых, и монахов, и священников, и постников, и девственников. Не увидишь там только смиренных, ибо смиренные наполняют рай».
Старец Тихон Афонский, в миру Тимофей Павлович Голенков, появился на свет в 1884 году в русском селе Новая Михайловка, на земле нынешней Волгоградской области. Его родители, Павел и Елена Голенковы, отличались глубокой верой, бережно сохраняли традиции православного благочестия, часто постились и усердно молились. Детские годы Тимофея вспоминаются как время, когда он рано почувствовал: мирская жизнь не может наполнить сердце до конца. Даже повседневный уклад семьи был проникнут молитвой, и уже тогда в нём крепло стремление всецело посвятить себя Богу.
В юные годы Тимофей отправился в долгое странствие по монастырям России. Когда ему было около семнадцати лет, родители благословили его на паломничество, чтобы он увидел мир и смог избрать путь своей души. За приблизительно три года он посетил около двухсот обителей — не только расположенных недалеко от дома, но и весьма удалённых, с древними традициями, строгими уставами и различными формами монашеской жизни.
В 1908 году, в двадцатичетырёхлетнем возрасте, он прибыл на Святую Гору Афон. Там он пошёл в русскую келлию святителя Николая — Белозерку, ныне известную как Буразери. Тимофей не сразу принял монашеский постриг: сперва он жил как послушник, учился, присматривался, вникал в уклад братии и участвовал в её жизни. После времени испытания его постригли в монахи с именем Тихон. Однако очень скоро он стал искать ещё более строгого подвига: обычная жизнь в обители уже не удовлетворяла его, и душа его всё сильнее стремилась к уединению, испытаниям и глубокому молитвенному деланию.
Позднее старец удалился в Карули — суровый и почти безлюдный край, где сам воздух кажется особенно чистым, а тишина каждым своим звуком напоминает о Божием присутствии. Там он прожил в пещере около пятнадцати лет, придерживаясь крайне строгого правила: подолгу молился по ночам, часто клал поклоны, соблюдал строгий пост. Пищу он иногда принимал лишь раз в три дня, а порой и ещё реже, безропотно перенося телесные лишения. Всё это сопровождалось чтением духовных книг, покаянным настроением и постоянным вниманием к своему внутреннему состоянию.
Со временем он оставил пещеру и переселился в келью монастыря Ставроникита, в районе Капсалы. Там старец уже не был полностью одинок и начал принимать духовных чад. Он стал духовником: к нему шли монахи, паломники и все, кто искал совета, поддержки и утешения. Старец Тихон не искал известности и не стремился к людскому признанию, но многие, кто встречался с ним, говорили, что в его облике чувствовались редкая простота и подлинная доброта.
Особенная любовь к молитве заметно выделяла его среди братии. Больше всего он дорожил Иисусовой молитвой, Божественной литургией и чтением Священного Писания. Время молитвы было для него неприкосновенным. При этом старец не был сухо-формальным: он понимал человеческую немощь, видел внутреннюю борьбу людей и часто говорил слова утешения, особенно тем, кто был слаб и изнемогал. Его речи не были громкими или показными, но проникали в самую глубину души. Он учил, что монах — это прежде всего тот, кто побеждает самого себя, а не внешние трудности; что любовь к Богу и любовь к ближнему неразделимы; что и в тишине, и в скромности может открываться настоящее величие.
Подвиг старца соединял в себе суровость и удивительную внутреннюю мягкость. Он носил простую, заштопанную одежду, а всё внешнее давно утратило для него всякую значимость. Спал он на досках, нередко на жёстком ложе, не заботясь ни об удобстве, ни о холоде, ни о насекомых. Несмотря на все испытания монашеской жизни, через которые ему довелось пройти, он повторял, что дух не может быть поколеблен ничем, кроме греха. Он даже заранее выкопал себе могилу и поставил над ней крест, видя в смерти не конец, а переход от временной жизни к вечной.
Старец Тихон никогда не оставлял чтения духовных книг. Значительную часть дня он посвящал творениям святых отцов, особенно любил древние труды, акафисты, Священное Писание и жития святых. Книги были для него источником подлинного духовного питания. Он тонко понимал, что именно необходимо душам, приходившим к нему, и наставлял людей не тем, что могло бы им польстить, а тем, что действительно было полезно. Он часто напоминал, что монашество не сводится к одному лишь внешнему подвигу, но требует внутренней зрелости, мудрости, кротости и терпения.
Старец обладал редким даром духовного руководства. Одним из его учеников был преподобный Паисий Святогорец, который вспоминал о нём с любовью и глубоким почтением. Он был духовным наставником не только для монахов, но и для мирян. Люди, видевшие его в последние годы жизни, отмечали, что даже в телесной немощи он сохранял тихую радость и твёрдую уверенность в том, что всё находится в Божиих руках. Он не роптал и не жаловался, даже когда болезнь ослабляла тело.
Старец иеромонах Тихон (Голенков) скончался 10 сентября 1968 года. Он отошёл ко Господу, как сам говорил, не с горечью, а с благодарностью. Похоронили его в той самой могиле, которую он приготовил заранее, во дворе своей кельи. Его прах остался нетронутым: он не желал, чтобы его мощи переносили и внешне прославляли, считая куда более важным оставить после себя духовное наследие, чем предмет внешнего почитания.
Жизнь старца Тихона Голенкова стала для многих образцом подлинной христианской аскезы, в которой нет места тщеславию и гордости, но есть страх Божий, любовь к молитве, сострадание и терпение. Его образ убедительно свидетельствует о том, что монашество — это не бегство от мира, а служение миру через молитву, внутреннюю чистоту и верность духовному уставу.
Наставления
Однажды к старцу пришел монах, уверенно заявивший, что за всю жизнь не совершил ни единого зла. Увидев, что гостя снедает чудовищная гордыня, старец глубоко опечалился и сравнил его с падшим демоном.
"Не желаю даже смотреть на подобных людей, — воскликнул он. — Уж лучше пусть человек тысячу раз согрешит, чем пребывает в таком состоянии. Ибо такому прямая дорога в ад".
Старец Тихон часто вспоминал одну поучительную историю из жизни, случившуюся в женской обители, где жила молодая инокиня, прославившаяся своими добродетелями. Как-то раз игуменье был голос свыше, повелевший:
"Смири эту монахиню".
Настоятельница изумилась, ведь считала девушку образцом послушания и кротости. Однако та, оставаясь в храме после службы, вставала перед иконой Божией Матери и дерзко заявляла:
"Я дева, и Ты дева; но Ты родила, а я — нет".
Так говорила в ней гордыня, но Господь послал ей суровое испытание, дабы привести к истинному смирению. Впоследствии, рыдая перед образом Богородицы, она уже называла себя величайшей грешницей на свете.
"Слезы, дитя мое, только слезы угодны Господу, — наставлял старец Тихон. — Ад переполнен горделивыми девственниками. Бог же жаждет от человека лишь смирения".
Отец Тихон был убежден, что слезами покаяния мы омываем ноги Христа, а волосами своими отираем их.
"Чтобы обрести достойного духовного наставника, необходимо усердно молиться три дня, и тогда Бог укажет путь. И даже идя к духовнику, не переставай молить Господа, чтобы Он просветил старца и вложил в его уста спасительное для тебя слово".
И ещё:
"Никогда не приступай к делу без молитвы. Взывай: 'Боже мой, даруй мне силы и вразумление', — и лишь затем начинай трудиться; завершив же, непременно скажи: 'Слава Богу'".
И:
"Каждое утро Господь благословляет мир одной рукой. Но когда взор Его падает на человека смиренного, Он благословляет его обеими руками".
Явление старца
Перед своей кончиной старец Тихон дал Паисию Святогорцу обещание являться ему ежегодно, однако ни через год, ни через два этого не произошло. Отец Паисий признавался, что его сердце охватила тревога:
«Минуло три полных года, а он так и не явился. Меня начали одолевать сомнения: "Быть может, я в чем-то погрешил?" Но спустя три года он все же посетил меня. Если старец имел в виду, что отсчет его ежегодных визитов начнется лишь через три года, это служит мне великим утешением, ибо означает, что причина задержки крылась не в моем недостоинстве».
Первая встреча состоялась 10 сентября 1971 года, уже за полночь. Творя Иисусову молитву, старец Паисий вдруг узрел, как в его келью входит наставник:
«Я тотчас припал к его ногам, обнял их и стал благоговейно целовать. Но каким-то непостижимым образом он высвободился из моих объятий. Я лишь успел заметить, как он прошел в храм и растворился в нем. Я немедленно зажег свечу — ведь в момент события горела лишь лампада — чтобы отметить этот день в календаре и сохранить его в памяти. Осознав, что это был день преставления отца Тихона (10 сентября), я глубоко опечалился и стал корить себя за то, что совсем забыл об этой дате. Но я верю, что милосердный отец простил меня, поскольку весь тот день, от зари до заката, моя калива была полна посетителей».
Однажды старец Тихон явился прямо у кельи Паисия Святогорца монаху Андрею, ранее подвизавшемуся в монастыре Каракал. Отец Андрей ожидал святого Паисия под оливковым деревом, полагая, что хозяина нет на месте. Когда же старец наконец показался, гость поведал удивительную историю:
— Пока я ждал тебя под маслиной, сон смежил мои веки, но сознание оставалось ясным. И вдруг вижу: из-за тех кустов розмарина выходит некий старец и вопрошает меня:
— Кого ты ждешь?
Я отвечаю ему:
— Отца Паисия.
Тогда старец произнес:
— Он здесь, — и указал перстом на келью.
В то же мгновение я услышал твое пение "Святый Боже…" и увидел, как ты выходишь. Отец Паисий, это, несомненно, был святой — я почувствовал это всем сердцем. Подобное мне доводилось видеть и прежде!
В ответ святой Паисий поведал отцу Андрею немного о своем духовном наставнике и открыл, что именно там, за густыми зарослями, покоится его прах. Он намеренно высадил вокруг могилы розмарин, который, разросшись, надежно скрыл ее, дабы никто не попирал ногами место упокоения старца, ведь тот завещал никогда не тревожить его останки.
Слава Богу за всё!