Россия снова рискует оказаться в роли догоняющего в очередной технологической гонке. На этот раз речь идёт о сфере искусственного интеллекта, нейросетей, интернета вещей и других передовых цифровых технологий, которые сегодня определяют будущее мировой экономики.
Интернет вещей (IoT) представляет собой систему взаимосвязанных физических объектов, оснащенных сенсорами, программным обеспечением и средствами сетевого доступа. Такая конфигурация позволяет им собирать информацию, передавать ее и осуществлять действия автономно, без вмешательства человека. Иными словами, концепция IoT сводится к тому, что привычные нам предметы обретают «интеллект» и способны взаимодействовать между собой.
Пока ведущие государства активно наращивают мощности и создают новые инструменты на базе больших данных, Россия сталкивается с серьёзными ограничениями.
Главная проблема заключается в доступе к глобальной информационной среде. Современные системы искусственного интеллекта обучаются на огромных массивах данных, которые собираются по всему миру: тексты, изображения, научные публикации, программный код, пользовательская активность. Если этот поток информации ограничен или сильно замедлен, возможности для полноценного развития таких технологий резко сокращаются. Возникает простой вопрос: на каком материале будут обучаться нейросети? Очевидно, что одних локальных источников — вроде домовых чатов, ограниченного набора сайтов или сервисов из так называемых «белых списков» — недостаточно для создания конкурентоспособных систем.
Дополнительную сложность создаёт ограниченный доступ к современным технологическим компонентам. Речь идёт прежде всего о передовых микрочипах, специализированных вычислительных ускорителях и программных библиотеках, без которых невозможно строить мощные системы искусственного интеллекта. Большая часть этих разработок сосредоточена в международных научных и технологических центрах, где ведётся непрерывный обмен знаниями и опытом. Когда такой обмен нарушается, страна неизбежно начинает отставать.
История показывает, что подобные периоды технологического разрыва обычно заканчиваются попытками срочно наверстать упущенное. Государству приходится принимать экстренные меры, вкладывать огромные ресурсы и искать способы ускоренного заимствования технологий. В конечном итоге для модернизации промышленности и науки приходилось закупать оборудование и знания за рубежом.
Интересно, что на ранних этапах развития многих технологий Россия нередко находилась на одном уровне с ведущими странами мира. Более того, в отдельных областях советская наука даже опережала западные разработки. Например, в 1960-е годы СССР обладал серьёзными достижениями в сфере вычислительной техники и создания ЭВМ. Советские инженеры и учёные предлагали оригинальные архитектуры компьютеров и развивали собственные школы программирования.
Однако в последующие годы дедами у власти принимались решения, которые постепенно ограничивали распространение и развитие этих технологий внутри страны. Доступ к вычислительной технике долгое время оставался узким и централизованным, а многие перспективные направления науки не получали достаточной свободы и поддержки. В результате первоначальное преимущество оказалось утрачено.
Сегодня ситуация во многом напоминает прежние исторические циклы. Когда страна оказывается отрезанной от глобальной технологической среды, неизбежно возникает риск нового отставания. И чем дольше сохраняется разрыв с мировой научной и цифровой инфраструктурой, тем сложнее и дороже становится последующее возвращение в число технологических лидеров. Если оно вообще будет возможно.