В обсуждениях моей статьи оставлен комментарий, автор которого убежден в том, что после победы в битве при Каннах Ганнибалу необходимо было незамедлительно двигаться на Рим, но «отец стратегии» (подразумевается – Ганнибал) предпочел в Капуе «седлать» шлюх вместо коней».
После вторжения на территорию Италии и победы при Требии зиму 218-217 годов до новой эры Ганнибал с войском провел в Болонье на землях дружественных галлов и с наступлением весны выступил в направлении Этрурии. Следующую зимовку карфагеняне провели в окрестностях города Герония в северной Апулии. По сообщению Полибия: «Ганнибал всех жителей Герония приказал истребить, а стены и жилища оставил нетронутыми, желая воспользоваться ими для хлебных складов во время зимовки. Войско он расположил лагерем перед городом и огородил стоянку рвом и валом».
Зиму 216-215 годов до новой эры Ганнибал решил провести в Капуе, что, по мнению ряда исследователей, являлось его ошибкой. По словам Страбона: «Когда капуанцы сдались Ганнибалу и приняли его войско на зимние квартиры, то настолько изнежили там всех карфагенских воинов сладострастным удовольствием, что Ганнибал заявил, что хотя он и победил, но подвергается опасности попасть в руки врагов, так как воины вернулись к нему не мужчинами, а женщинами».
Подобного мнения придерживается Тит Ливий: «Большую часть зимы войско провело под кровлей. Солдаты давно претерпелись ко всем тягостям; хорошая жизнь была внове. И вот, тех, кого не могла осилить никакая беда, погубили удобства и неумеренные наслаждения. Спать, пить, пировать с девками, ходить в баню и бездельничать вошло в привычку и это с каждым днем незаметно подтачивало душевное и телесное здоровье. Знатоки военных дел считают, что Ганнибал совершил большую ошибку не после Канн, когда он не пошел на Рим, а именно сейчас: тогда можно было думать, что окончательная победа только отложена, сейчас силы победить были отняты. Ганнибал вышел из Капуи словно с другим войском; от прежнего порядка ничего не осталось. Большинство и вернулось в обнимку с девками, а как только их поместили в палатках, когда начались походы и все прочие воинские труды, им, словно новобранцам, недоставало ни душевных, ни телесных сил. На протяжении всего лета большинство солдат покидало знамена без разрешения, и приютом дезертирам служила Капуя».
Но размещая своих уставших от сражений воинов на зимних квартирах в Капуе, Ганнибал руководствовался не домашним уютом, а сохранением своей армии. По сообщению Тита Ливия в предыдущем году после первых одержанных побед над римлянами: «У карфагенян слякоть и невыносимые холода погубили много людей и вьючных животных и почти всех слонов». Считая ошибкой отказ Ганнибала после победы при Каннах идти осаждать Рим, мой оппонент тем самым предлагает теплолюбивым африканцам в армии карфагенян в очередной раз зимовать под стенами столицы противника в палаточном лагере.
Профессор С. Лансель пишет что: «Впервые за три года карфагенские солдаты спали не на голой земле, а в кроватях и традиция утверждает, что им было с кем разделить ложе. Ставший знаменитым отрывок Тита Ливия в немалой степени способствовал тому, что во многих умах утвердилась идея, согласно которой пунийская армия погубила в пресловутых кампанских наслаждениях не только душу, но и тело. По мнению падуанского историка несколько недель, занятых посещением бань, возлияниями в обществе женщин – именно этими тремя критериями определялась в античность классическая «сладкая жизнь», оказалось достаточно, чтобы мощное орудие войны, выкованное Ганнибалом, пришло в полную негодность. Известна приводимая Титом Ливием знаменитая фраза Марцелла, которую вслед за ним повторили и другие (Флор): «Капуя стала для Ганнибала его Каннами". Но если согласиться с этим утверждением, то совершенно невозможно понять, как же с таким «негодным оружием» Ганнибал все еще больше десяти лет удерживал в своих руках Южную Италию, противостоя превосходящим силам Рима? На самом деле приписываемое Марцеллу высказывание, скорее всего, преследовало цель «психологического воздействия». Надо было внушить римским воинам мысль, что карфагенские солдаты, вкусив в Капуе от всех удовольствий жизни и подавшись столь понятным человеческим слабостям, утратили волю к победе».
Причину зимовки армии карфагенян именно в Капуе, втором по величине и значению городе в Италии объясняет историк Г. Лэмб: «Капуя значила для Ганнибала больше, чем удобное место для постоя зимой. Она могла стать столицей нового союза против Рима».
Тит Ливий приводит обращение римского военачальника Марка Марцелла к своим воинам перед битвой с карфагенянами при Нолах: «У врагов, говорил он, не все в строю, иные разбежались и грабят, а те, кто сражается, расслаблены кампанской роскошью. Они за долгую зиму растратили на выпивки и на девок все свои силы. Нет у них прежней свежести, пропала та мощь и тела и духа, что преодолела Альпы и Пиренеи. Капуя оказалась для Ганнибала Каннами: там истощилась воинская доблесть, там пришел конец войсковому порядку и повиновению, там заглохла старая слава, там угасла надежда на будущее. Ганнибал также накинулся на воинов с упреками, еще гораздо более тяжкими. Да, он узнает знамена и оружие, которые видел ранее при Требии, Тразименском озере и Каннах. Но в Капуе на зимовку он привел одно войско, а вывел его другим».
А теперь я объясню причину, по которой войско Ганнибала после зимовки в Капуе отличалось от его армии, которая ранее громила римские легионы при Требии, Тразименском озере и Каннах. В упомянутых сражениях за два года по оценкам исследователей Ганнибал потерял до 25 000 воинов убитыми и умершими от ран или болезней, в том числе около пяти тысяч галлов. По сообщению Аппиана при Каннах: «После боя Ганнибал отправился осматривать убитых и, видя убитыми лучших из своих друзей, застонал и заплакал, сказал, что ему не нужно другой такой победы. Говорят, что до него такие же слова сказал Пирр, царь Эпира». По словам Ливия после битвы при Каннах: «Ганнибал к вечеру распорядился снести в одно место и похоронить трупы своих павших воинов. Их было примерно восемь тысяч – все лучшие, самые храбрые воины».
В самом начале похода Ганнибала на Италию галлы в его армии в период 218-216 годов до новой эры составляли до 40 процентов численности всего войска. В битве при Каннах принимало участие шестнадцать тысяч галлов, из них четыре тысячи погибли в сражении. После одержанной победы галлы были вынуждены покинуть армию Ганнибала и в полном составе вернуться на родину для защиты своих земель.
По сообщению Ливия в отношении галлов: «Эта густая толпа людей последует за Ганнибалом тем неохотнее, чем дальше он поведет ее из дому». Но не удаление от мест проживания вынудило галлов вернуться к домашним очагам. По сообщению того же летописца: «Галлы, которых раньше подстрекала надежда пограбить и нажиться, увидели, что не они расхищают чужое, а собственная их земля стала местом ведения военных действий». Перед битвой при Каннах римская армия под предводительством Луция Постумия Альбина вторглась на территорию галлов и принялась опустошать их. По словам Полибия: «Его задачей было отвлечь кельтов, участвовавших в походе Ганнибала, обратно на родину». Возвращение галлов способствовало полному уничтожению 25-тысячной армии Луция Постумия и произошло эту поздней осенью после битвы при Каннах.
По свидетельству Ливия до сражения при Нолах с войском Марцелла армия Ганнибала в двух битвах потеряла 6 600 воинов убитыми и три тысячи карфагенян попали в плен. Таким образом, можно предположить, что к битве при Нолах от прежней армии Ганнибала осталась едва ли 1/4. С уходом галлов армия карфагенян теперь была представлена преимущественно чуждыми воинской дисциплине и не имевшими боевого опыта новобранцами италиками. И удивительное заключается не в том, что по надуманным словам Ливия в битве при Нолах Ганнибал не узнавал свою армию, а что сам летописец не смог определить суммарную численность потерь карфагенян в предыдущих сражениях им же приводимых в своем повествовании.
Еще раз обращаюсь к своим оппонентам в крайне критической оценке действий Ганнибала. Прежде чем в качестве якобы добротных экспертов упрекать Ганнибала в том, что после битвы при Каннах он тут же не двинулся на Рим, а «предпочел в Капуе обогащать владельцев лупанариев» (публичных домов) поменяйте категоричность высказываний и не считайте себя в умственном развитии выше полководческих дарований величайшего военачальника античных времен.
По словам Т. Моммзена, доктора исторических наук и лауреата Нобелевской премии за труд «Римская история» после победы при Каннах: «Ганнибал с поля битвы направился в Кампанию. Он знал Рим лучше тех легкомысленных людей, которые и в древние и в новейшие времена полагали, что он мог бы окончить борьбу походом на неприятельскую столицу».
