Джунгли никогда не молчат — это их главное правило. Но когда Майя сделала шаг за поваленный баньян, мир вокруг просто выключили, как старый радиоприемник. Ни шороха, ни вдоха. Только холод, который начал медленно подниматься от лодыжек к самому сердцу.
Я шла уже несколько часов, прорубая путь сквозь липкую зеленую плоть леса. И вдруг… вакуум.
Стало слишком тихо. Слишком.
Я замерла.
Ни крика обезьян.
Ни стрекота цикад.
Даже ветер, секунду назад трепавший мои волосы, исчез, словно его стерли ластиком.
Это было физически больно — эта тишина давила на барабанные перепонки. Я сделала осторожный шаг вперед.
И тогда я его почувствовала. Холод.
Он не пришел с порывом ветра. Он просочился сквозь саму землю, коснулся подошв моих ботинок и ледяными иглами прошил позвоночник.
Это место не было частью природы. Оно было ее шрамом.
Джунгли здесь не жили.
Они затаились.
Они ждали чего-то огромного. И теперь это «что-то» знало, что я здесь.