Мне кажется, если бы человек в полной мере осознавал реальность, он бы… просто перестал быть человеком в том смысле, который мы вкладываем в это слово.
Он бы превратился в чистый, безжалостно работающий механизм восприятия, который, как это ни парадоксально, утратил бы способность к действию.
Что значит «осознавать реальность в полной мере»? Это значит смотреть на мир, сняв с глаз фильтры. Фильтры эволюции, которые показывают нам не объективную картину, а лишь ту ее часть, которая полезна для выживания. Фильтры языка, который расчленяет непрерывный поток бытия на удобные, но грубые категории «предметов» и «явлений». Фильтры памяти, которая не хранит факты, а переписывает их.
И, наконец, фильтры социальных условностей, которые превращают всё в иллюзорную вселенную смыслов.
Представьте себе это состояние. Полное осознание реальности начинается с шока. Вы перестаете видеть «дерево» — удобную ментальную этикетку.
Вы видите бесконечный процесс: корни, всасывающие воду, симбиоз с грибницей, клеточное дыхание, фотосинтез, невероятно сложную химическую фабрику, работающую вопреки энтропии.
Вы видите не «другого человека», а миллиарды нейронов, мелькающих за тонкой пленкой кожи, клубок гормонов, страхов, вытесненных желаний и противоречивых импульсов, которые он сам называет «я».
Во-первых, полное осознание убило бы волю. Воля существует только там, где есть дефицит информации.
Мы принимаем решения, потому что не знаем всех переменных. Если бы мы видели всю цепочку причинно-следственных связей, уходящую в бесконечность, любое действие ощущалось бы не как свободный выбор, а как неизбежный вынос мусора из предопределенной системы.
Человек, осознающий реальность, стал бы абсолютным детерминистом, застывшим в созерцании собственной траектории, которую он не может изменить, ибо «изменить» подразумевает наличие точки опоры вне системы, а ее нет.
Во-вторых, это осознание разрушило бы нарратив. Наше «я» — это история, которую мы рассказываем себе по дороге на работу.
В полной реальности нет героя, нет злодея, нет даже «меня». Есть лишь поток ощущений, мыслей, возникающих из ниоткуда и уходящих в никуда. Психологи называют это «децентрацией», а в клинических случаях — деперсонализацией. Осознать реальность в полной мере — значит увидеть, что «ты» — это всего лишь временная конфигурация атомов и нейронных связей, которая будет иметь наглость утверждать, что она обладает свободой воли и уникальной душой.
В-третьих, это знание отменило бы мораль. Мораль — это инструмент стаи, правила игры для существ, которые не видят полной картины. Если бы мы осознали, что преступник — это безусловный продукт своей генетики, травм, биохимии и социальной среды, а жертва — такой же продукт стечения обстоятельств, гнев уступил бы место всепоглощающей, абсолютной и совершенно бесполезной эмпатии.
Бесполезной, потому что, осознав, что «зла» не существует, а есть лишь страдание как физический феномен, человек лишился бы энергии для его предотвращения.
Чтобы бороться с несправедливостью, нужно верить в существование добра и зла как в абсолюты. Полное осознание реальности эту веру аннигилирует.
И, наконец, самое главное: полное осознание реальности неизбежно сталкивает человека с фактом собственной конечности не как с абстрактной идеей, а как с физической данностью каждого мига. Мы привыкли жить в режиме «по умолчанию», откладывая смерть в далекий, почти вымышленный «потом». Осознать реальность — значит каждую секунду чувствовать, как время просачивается сквозь пальцы, видеть в лице любимого человека уже его отсутствие, ощущать за каждым событием его неизбежное исчезновение. Жить с такой степенью осознанности — это находиться в постоянном экзистенциальном ужасе, который философы называли horror vacui (ужас пустоты).
Впрочем, есть и другой путь. Возможно, человек, осознавший реальность в полной мере, не сошел бы с ума и не впал в апатию, а стал бы тем, кого на Востоке называют «пробужденным» (Буддой). Он бы увидел, что реальность — это не поток хаоса, а танец энергии, лишенный трагизма именно потому, что в нем нет «я», которому можно было бы причинить вред. Такой человек, вероятно, утратил бы страх, жадность и тщеславие. Но утратил бы он и желание что-либо менять. Он стал бы абсолютно аутентичным, но абсолютно пассивным свидетелем.
Поэтому, заканчивая это размышление, я прихожу к выводу, что природа была жестока, но мудра, наделив нас механизмами защиты от реальности.
Наш мозг — это не орган познания мира, а орган выживания.
Он специально скрывает от нас большую часть правды, чтобы мы могли вставать с кровати по утрам, влюбляться, ставить цели и верить в их значимость.
Если бы человек в полной мере осознавал реальность, он бы либо застыл в статуе соляного столпа, пораженный бездной ясности, либо превратился в чистое, пустое зеркало, которое больше ничего не отражает, потому что оно и есть всё.
Но, возможно, истинная человечность заключается не в том, чтобы достичь этого состояния, а в том, чтобы мужественно стремиться к нему, понимая, что полная ясность недостижима.
В этом балансе — между желанием видеть и потребностью спать, между правдой и жизнеспособностью — и протекает наша сложная, трагичная и прекрасная человеческая жизнь