И действительно, в лагерь римлян от царя пожаловал его младший брат. Однако близкого родственника Децебала не сразу допустили до императорской персоны. Вначале его разместили в верхнем лагере, который располагался ближе всего к позициям даков.
И к нему, и к сопровождавшим его людям приставили охрану из преторианцев, выделив для этого целую их центурию. Ту самую, которой командовал Гай Валериан. А я напомню, что этот центурион был наполовину дак или скорее всего гет, и поэтому он неплохо знал язык своей матери и вполне мог заменить при случае переводчика.
Диэг привёз послание, в котором правитель даков извещал, что он настроен не на кровопролитие, от которого, наверное, уже все изрядно устали, а на компромисс, и даже при определённых условиях согласится склонить голову и признать над собой власть Рима, хотя для этого необходимо было провести переговоры. Но с одним условием: Децебал предлагал провести их не на контролируемой римлянами территории, а у себя в столице, то есть в Сармизегетусе. И также для этого он просил Траяна отправить к нему кого-то из ближайших своих соратников, который бы имел широкие полномочия для проведения этих переговоров.
В частности, необходимо было договариваться о том, что же даки получат если перестанут воевать и сложат оружие. А ещё и какую им придётся выплачивать контрибуцию. В том числе и за уничтожение римских гарнизонов, стоявших прежде в их стране. А ведь это касалось ни много, ни мало, а нескольких тысяч римских легионеров, которых вероломно и всего какой-то год с небольшим назад перебили по приказу Децебала.
Да-а-а, надо уже в этом признаться, но царь даков тоже использовал при проведении военных действий не очень-то и благородные и зачастую коварные приёмы. Вот такой уж была та эпоха, и такой уж был и сам царь Дакии. В этом он мало чем отличался от других тогдашних правителей и совершенно искренне полагал, что на войне все средства сгодятся. И данное кому-либо обещание если это выгодно, то не обязательно соблюдать.
Траян тут же по поводу прибытия родственника Децебала собрал в своем шатре приближённых.
***
Когда все легаты, проконсулы и прочие высшие офицеры заявились, Траян обратился к ним:
- Хочу сообщить вам: царь даков прислал для переговоров своего младшего брата…
- О-о, не-еужели?!
- О-о, боги! Олимпийцы! Царь даков устал воевать и пожелал уже с нами договариваться?!
- Во-о-от это ничего себе?!!
- Не ждали такого гостя!!! О-ох, не ждали… – раздались возгласы с разных сторон.
Траян выждал, когда эмоции присутствующих легатов и прочих старших офицеров улягутся, и только после этого невозмутимо продолжил:
- … И-и я-а-а… я хочу сейчас вас всех спросить: а стоит ли нам втягиваться в предлагаемые Децебалом переговоры? Как вы думаете: не является ли это очередной уловкой со стороны этого хитрого варвара? Ведь прежде я как-то уже доверялся ему… Помните, после Первой моей дакийской кампании он объявлял, что признаёт над собой безоговорочную власть Рима. Он тогда согласился, кажется, на все выставленные мной условия… Он пообещал срыть укрепления Сармизегетусы и всех других главных городов своего царства, а также согласился на выплату ежегодной дани, и на ввод наших гарнизонов в свою страну… И чем это в итоге закончилось? А-а?! Вы по-о-омните?
- По-омним!
- По-о-омним!!! - раздалось с разных сторон.
Траян между тем продолжил:
- Дань в тех размерах, о которых мы с ним обговорили, он так и не выплатил, ни разу, причём, укрепления столицы и других городов не срыл… Ну а враждебные действия против Рима… выждав удобного момента, вскоре вновь развязал. И всё закончилось ещё и тем, что наши гарнизоны в Дакии были им неожиданно взяты в осаду и затем их даки атаковали и… и безжалостно все перебили! Так стоит ли после всего этого Децебалу доверять? Что на это мне сейчас скажете? Я хочу вас всех выслушать. Говорите!
Мнения приближённых Траяна разделились примерно поровну, и только голос Гая Кассия Лонгина сыграл на руку той части старших офицеров, состоявшей в частности из легатов, то есть командующих I Вспомогательного, V Македонского, VII Клавдиевого и ещё четырёх других легионов, которые настаивали на том, что всё же необходимо выслушать посланника Децебала. Чтобы от него узнать в подробностях, что же сейчас собирается предложить Траяну повелитель Дакии. И исходя из этого уже действовать.
Траян с этим мнением после некоторых колебаний всё же согласился.
***
Ну а теперь, в связи с вышеописанными событиями, настала пора кое-что рассказать и о младшем брате дакийского царя…
Причём, следует заметить, что на фоне прочих соплеменников он выглядел настоящей белой вороной.
Я так скажу про Диэга: для него не было в жизни большего авторитета, чем его старший брат, который рано заменил ему отца. Диэг всегда искренне восхищался Децебалом. И с самого детства, сколько себя помнил, он бегал за будущим царём, и хотел во всём ему подражать.
Однако постепенно, взрослея и развиваясь, он менялся, и примерно к годам двенадцати-тринадцати Диэг окончательно понял, что они хотя и были родными братьями, но совершенно не походили друг на друга. Как внешне, так и ещё больше внутренне. Пристрастия у Диэга всё-таки возобладали другие, и он не был подобно Децебалу прежде всего воином и в не меньшей степени расчётливым политиком. Диэг предпочитал совсем другое. Он всё больше и больше тяготел к музам. К тем самым. Ко всем девятерым. А именно: он до самозабвения полюбил музыку, а также ещё и литературу, особенно его привлекала греческая литература, в том числе и отчасти сложная филосовская, ну и, конечно, Диэг влюбился в театр. Он даже предлагал брату завести в Сармизегетусе свой театр, наподобии тех, которые были во многих греческих полисах. А ещё он обожал живопись и прочие присущие изнеженным римским патрициям занятия, связанные прежде всего с различными видами искусств.
Так он любил рисовать, и делал это отменно, не хуже какого-нибудь профессионального греческого художника, и превосходно играл на нескольких музыкальных инструментах. Ну а вот охота… А охота и воинские упражнения его не влекли к себе. Но за то, повзрослев окончательно, он стал полезен брату как искусный и достаточно ловкий и прозорливый дипломат. И поэтому Децебал всё чаще прибегал к его услугам, когда ему это было необходимо для ведения трудных переговоров. Особенно если эти переговоры необходимо было вести с двуличными римлянами.
Так было и сейчас…
***
Я уже подчёркивал, что Децебал обычно был эмоционально не сдержан, и где-то даже излишне прямолинеен, хотя с возрастом он и менялся, но вот на этот раз… К этому разговору Децебал готовился, причём заранее, и когда они с Диэгом остались наедине, то он указал ему на кресло напротив себя и произнёс:
- Присядь, брат.
- А что? Что-то случилось?
- У меня с тобой будет разговор.
- Хм-м... А что за разговор? – переспросил насторожившийся Диэг. - Он важный?
- Да, будет важный разговор…
- Ну хо-орошо… Я слушаю тебя, брат…
- Мне нужно с тобой без посторонних ушей поговорить…И разговор у нас с тобой будет ещё и до-о-олгий… - пояснил царь.
Младший брат подчинился и присел.
Децебал же не стал садиться и остался по-прежнему на ногах.
Он действительно несколько дней готовился к этому разговору. И прежде всё тщательнейшим образом продумал и взвесил. Он кажется обдумал всё до самых мелочей, но по любому не знал, с чего же этот разговор ему начать.
Ведь на этот раз Децебал задумал кое-что неожиданное…
И о-оч-чень опасное.
Но опасное прежде всего для своего младшего брата…
Царь недавно посетил Котиса, а затем ещё и Редизона. Как я уже говорил, у даков выделялись в правление Децебала три полководца, которые ни в чём не уступали лучшим римским. По многим качествам, ну и, конечно же, по своему таланту. Но одного из них, Сусага, уже не было в живых. Котис, после тяжёлого ранения, полученного на границе, при штурме Дробет, стал беспомощным, и теперь вообще не поднимался с ложа. По сути, он обездвижен и прикован навечно к постели. Ну и третий полководец, Редизон, тоже был тяжело ранен и находился по существу в бессознательном состоянии который уже день. И на счёт него тоже не было ни малейшей надежды.
То есть, все три столпа, прежде надёжно подпиравшие дакийский трон, были римлянами в той или иной мере повержены. Их уже нет. Эти столпы окончательно рухнули.
Конечно, и Децебал был отменным воином, которого признавали одним из лучших в ту неспокойную эпоху, но теперь он противостоял один самому Траяну и целой плеяде первоклассных и очень опытных римских военачальников. И это в условиях почти двойного численного преимущества противника на театре военных действий, и большей его организованности и лучшей выучки!
«Мда-а-а, а ситуация вырисовывалась для даков непростая и во многом уже безвыходная! - пришёл к неутешительному заключению Децебал. – А ведь что-то надо было делать…Как-то на это необходимо было реагировать. Но ка-ак? Что же можно было в этом очень непростом положении что-то ещё предпринять?»
Было видно, что Децебал переживал, и у него заметно вдруг задвигались на лице желваки. Так было, когда он уж совсем выходил из равновесия и начинал сильно нервничать. Но вот он всё-таки совладал со своими не на шутку расшалившимися нервами, немного успокоился и, присев напротив Диэга, собрался окончательно с мыслями и заговорил:
- Ди-иэ-эг…
- Да!
- Ди-иэ-эг… я-а-а хочу…
- Я слушаю тебя, брат…
- Я хочу тебе поручить одно дело… Но сразу скажу: оно… о-оно о-оч-чень и о-оч-чень опасное… - произнёс Децебал. - Однако я уверен, что с этим делом ты сможешь справиться… И-и… и справишься с ним только ты… Ты один…
- Я готов сделать всё, что ты прикажешь! – откликнулся Диэг.
- Не торопись, - царю пришлось осадить младшего брата. - А лучше выслушай меня… не перебивая… И… и вдумчиво…
Диэг кивнул головой, а Децебал тем временем продолжил:
- Я боюсь, что на этот раз мы не сможем надолго удержать перевал Бауты… И если всё-таки Траян прорвётся через него, то вскоре пятнадцать, а может уже и все двадцать его легионов появятся под стенами Сармизегетусы… А мы ещё не готовы с ними встретиться. К нам, как ты знаешь, не подошли наши союзники, карпы Драговита и бастарны Клондика, да и не все дакийские воины собрались у стен нашей столицы. Часть племенных ополчений ещё только-только подходят к Орэштийскому плато. А это зна-а-ачит… нам необходимо любой ценой выиграть время, и вот поэтому… я и хочу тебя, Диэг, отправить в лагерь… к Траяну.
- К Тра-а-аяну?!
- Да!
-К самому Траяну?!
- К нему самому… - Децебал помолчал, и, наконец-то, добавил: - Но как ты понимаешь, э-э-это… Это очень опасная затея. Потому что… при любом малейшем подозрении Траян тебя немедленно казнит. Впрочем, у нас сейчас, кажется, и нет другого выхода…
- Я готов выполнить всё, что ты мне прикажешь, брат! – встрепенулся Диэг. – Если скажешь отправиться к Траяну – я и к нему готов отправиться!
Децебал тут же охладил пыл младшего брата:
- Ну не спеши же. Прошу тебя, не спеши…
- Продолжай, царь. Что я должен сделать?
- … У меня созрел вот какой план, Диэг… и я надеюсь, что тебе удастся его осуществить… Но для его осуществления… Для этого придётся стать актёром… Да-да! И ты должен отменно сыграть свою роль. Однако если ты её сыграешь плохо, если будешь неубедителен и её провалишь... то тебя будет ждать неминуемая смерть.
- Ты предлагаешь мне стать а-актё-ёро-ом, брат?!
- Вот именно!
- И быть при этом не хуже греческих лицедеев...
- Ты же когда-то мне признавался, что очень хотел сыграть на театральной сцене...
- Да, хотел.
- Так что такая возможность тебе предоставляется. Сцена у тебя будет, но ты обязан прыгнуть выше своей головы! И чтобы у тебя всё получилось, ты должен о-оч-чень постараться…
***
Диэг уже совсем занервничал, когда пошёл третий день, как он добрался до римских позиций, а его всё не допускали к императору. За это время римляне дважды попытались атаковать укрепления отряда Редизона силами пяти когорт VI Железного и V Македонского легионов, и оба раза это ни к чему не привело. Даки по-прежнему бились отважно и сумели выстоять.
И тогда Траян согласился, наконец-то, принять Диэга.
Когда младший брат Децебала вошёл в императорский шатёр, то Траян встретил его, восседая на любимом им складном стульчике. А ещё у принцепса сейчас была недельная щетина и взлохмачены и неровно подстрижены уже частично поседевшие – особенно на висках - волосы, и он облачён был не в императорские, а в самые обычные без каких-либо украшений кожаные доспехи, более приличествующие какому-нибудь префекту союзной алы, и рядом с ним находились его телохранители во главе с двумя центурионами: Гаем Зеферинусом и Гаем Валерианом. А также подле повелителя империи стояли и его ближайшие сподвижники, исполнявшие роль ординарцев: красавчик Гай Кассий Лонгин и троюродный племянник Траяна Публий Элий Адриан.
Диэг был немного бледнее обычного. Он приветствовал императора сдержано, но с подчёркнутым почтением. Траян был не в настроении и это бросалось сразу же в глаза.
Принцепс ответил Диэгу едва заметным кивком головы.
- Я тебя готов выслушать…- произнёс, наконец-то, Марк Ульпий Траян. - Что ты хочешь мне передать от своего повелителя?
Диэг попытался заговорить на латыни, но Траян поднял ладонь и оборвал на полуслове дака:
- Не мучайся, а говори на своём природном языке! У меня есть переводчик, – и император взглядом указал на центуриона Гая Валериана.
Тот приблизился к императоу.
Диэг переглянулся с центурионом и уже продолжил на своём родном языке:
- Великий государь, мой царь хочет с тобой мира! И он не желает никакой вражды!
Услышав это, Траян не сдержался и пренебрежительно хмыкнул. Впрочем, Диэг не повёл и бровью, увидев такую реакцию со стороны императора. Он её в общем-то предвидел.
Диэг перевёл дыхание и тут же как ни в чём не бывало продолжил:
- Мой царь … о-он… готов тебе в залог будущего мира… Он готов даже выдать заложников…
- Он готов уже выдать мне и заложников-даков?! – внезапно очнулся Траян.
- Да!
- Хм-м-м… Не у-у-уж-то?!
- Причём тех, на кого ты укажешь пальцем. По твоему выбору.
- И даже своего сына-наследника отдаст?
- Да! А также он готов тебе выплатить назначенную тобой контрибуцию… - продолжил Диэг.
- И, конечно, он готов её выплатить золотом? – переспросил Траян.
- Разумеется. Золотыми слитками… - ответил Диэг. - Для выплаты контрибуции царь раскроет всю свою казну перед тобой, государь. И-и… е-ещ-щё-ё…
- Что же ещё? Продолжай!
- О-он… о-он обязуется признать тебя своим… - Диэг запнулся на этом месте, но тут же поправился и продолжил,- он даже признает тебя… старшим братом и-и… И своим покровителем.
- Что-о-о?! – окончательно встрепенулся и ожил император. - Он признает меня своим протектором?
- Да. Он признает тебя своим… протектором!
- И станет моим вассалом, получается? Неужто?!
- Да, станет. Ради мира между Дакией и Римской империей… О-о-он уже на всё готов пойти! Зачем и дальше нам проливать немерено кровь? Это – бессмысленно…
- А он готов разоружить свою армию? – задал провокационный вопрос Траян.
- Он и на это может пойти…
- То есть, о-он распустит всю дакийскую армию?
- Возможно…
Траян недоверчиво покачал головой.
Затем принцепс внезапно резко поднялся со своего походного стульчика и, подойдя к младшему брату Децебала, прямо и демонстративно впился взглядом в лицо Диэга.
Траян был верзилой и возвышался почти на целую голову над младшим братом Децебала. Взгляд у Траяна был откровенно испытующим и колючим. И, к тому же, пристальным и неотрывным. Младший брат Дакийского царя выдержал долгий и тяжёлый взгляд повелителя Рима и так и не отвёл своих глаз. Ни один нерв у Диэга не дрогнул.
Траян вновь фыркнул и продолжил:
- Это что? Э-это… похоже уже на признание поражения и на полную капитуляцию передо мной?!
- Можно сказать что и так!
- Ну, ну-у х-хо-о… хо-орошо… И Децебал готов идти перед моей колесницей во время моего триумфа в Риме, и согласен выступить в Сенате с покаянием перед римским народом за всё им совершённое?
- Он и на это, я думаю, в конце концов, может согласиться…
Траян после такого ответа надолго задумался.
Принцепс продолжительное время молчал и напряжённо размышлял. Что-то его всё-таки настораживало. Слишком уж Децебал вдруг стал уступчивым. И уступчивым буквально во всём. Он на всё соглашался.
Наконец, Траян вновь обратился к младшему брату дакийского царя:
- Ну… ну-у-у, до-о-опустим… До-опустим, я соглашусь эти условия обсудить…
- Тогда следует отправить кого-то из твоего ближайшего окружения для ведения переговоров, Великий государь, - произнёс Диэг.
- Мда-а-а… И кого же мне тогда отправить? – как бы размышляя вслух переспросил Траян.
- Кого? – затаив уже дыхание, повторил за императором Диэг.
- Да. Кого?
- Ну э-э-это должен быть близкий к тебе человек, которому ты во всём доверяешь, государь. А мо-о-ожет… А может… - дак повертел головой, повертел ею в разные стороны, и… и взгляд его неожиданно замер, и Диэг тут же произнёс: - А мо-ожет… ты отправишь вот его? – и младший брат Децебала вроде как случайно указал взглядом на троюродного племянника Марка Ульпия Траяна, исполнявшего сейчас обязанности ординарца.
- А что, я согласен! Я готов отправиться в Сармизегетусу! – не моргнув и глазом, выступил из-за спины императора Адриан, который был, к тому же, женат ещё и на Вибии Сабине, внучатой племяннице повелителя империи, и уже многие в его сторону кивали головами и шептались, что если у Траяна не родится наследник, - а чего-то подобного в ближайшее время не предвиделось, - то именно этот юноша скорее всего и сможет стать преемником Божественного, и будет провозглашён следующим повелителем Рима и всей необьятной империи.
У Диэга внутри всё похолодело и перехватило дыхание.
Именно этого-то он и ждал!
И именно на эту-то кандидатуру он рассчитывал и всецело надеялся! Он очень на неё надеялся. Вместе со своим старшим братом.
- Я…я-я подумаю…- не сразу ответил Диэгу Траян.
Младший брат Децебала невольно от волнения сглотнул воздух и чуть дрогнувшим голосом добавил, как они и уговорились заранее с царём:
- А пока твой племянник, Великий государь, будет вести переговоры в Сармизегетусе, я… именно я… готов находиться при тебе…
- Что, в качестве заложника?
- Да, получается. И для того, чтобы с головы Публия Элия Адриана не упал ни один волосок. Так что ты ни о чём не будешь беспокоиться…
Траян жестом показал, что младший брат Децебала может покинуть императорский шатёр.
Когда Диэг вышел, Траян обратился уже к своим приближённым:
- Ну-у-у, что мне скажите? Вы же всё слышали. Ваше мнение?
***
Первым заговорил троюродный племянник принцепса Адриан:
- Божественный, а что, может и впрямь мне отправиться на переговоры в столицу даков? Ты меня готов к ним отпустить?
Траян вновь уселся на свой стульчик и нервно забарабанил пальцами по его подлокотникам. У него от напряжения даже выступили резкие складки на переносице и вдоль лба. Повелитель Рима продолжал нервничать и ещё больше взлохматил рукой свои и так торчавшие в разные стороны волосы.
Какое-то подозрение насчёт предложения Децебала всё не отпускало его.
В полную искренность царя принцепс до сих пор ну никак не мог поверить. Какой-то червь сомнения его всё же продолжал точить.
Наконец, Траян поднял глаза на приближённых и произнёс:
- А всё-таки… Что-то не очень мне нравится это предложение со стороны Децебала… Слишком уж оно для нас какое-то… бла-агостное… И слишком уж Децебал стал сговорчив. С чего бы это, а?
- С чего? – переспросил Адриан. - Может он уже устал?
- Что, устал воевать? Не-е-ет, я этого варвара знаю…
- Ну, хорошо, а скажи, Божественный, что тебя останавливает? – переспросил принцепса Адриан.
- Ну я не могу пока что этого до конца объяснить…
- И всё же…
- Вот не нравится мне его предложение… и всё тут! Подвергать тебя опасности, Адриан? Тебе ведь при-и-идётся очутиться в самом логове даков… в их столице. В Сармизегетусе. А Децебал – всегда непредсказуем! Мне-то его повадки уже более-менее известны.
- А что, если не Адриан, а кто-нибудь другой отправится в Сармизегетусу, Божественный? – неожиданно заявил другой ординарец принцепса, красавчик Гай Кассий Лонгин. И тут же этот ординарец добавил: - В Сармизегетусу могу отправиться… в конце концов, и… и я… Да-да! Я! Если ты мне доверишь эту миссию, Божественный
- Ты-ы-ы?! – Траян удивлённо перевёл взгляд на своего другого любимца.
- Могу и я!
- Хм-м-м…
- Зачем же подвергать опасности твоего троюродного племянника? – продолжил Лонгин. - А я тоже готов встретиться с царём даков. Дай только на это мне полномочия, государь… И я с царём Децебалом проведу от твоего имени все переговоры.
Траян хотя и не сразу, но всё-таки с предложением красавчика Гая Кассия Лонгина согласился, и уже на следующий день тот в сопровождении двадцати воинов отправился в столицу Дакии. Чтобы уже в Сармизегетусе провести переговоры с Децебалом о его безоговорочной капитуляции.
Во всяком случае об этом изъявил желание лично дакийский царь.
(Продолжение следует)