Эта статья - попытка осмыслить сложное, противоречивое впечатление, которое оставил после себя роман Юкио Мисимы «Моряк, которого разлюбило море».
Моё размышление после прочтения рождается на стыке восхищения слогом автора и ужаса описываемых событий, принятия и неприятия сцен романа, и адресуется тем, кто, как и я, не ищет в литературе утешения, а готов принять жестокую правду.
Поэтика жестокости.
Есть книги, которые оставляют после себя ровный, теплый свет. Их закрываешь с чувством тихой радости или светлой грусти, как после прогулки по знакомому с детства парку. Такой было мое первое знакомство с Юкио Мисимой после прочтения "Шум прибоя".
И есть книги-удары, книги-шрамы. Они врезаются в сознание против твоей воли, и даже спустя долгое время, стоит закрыть глаза, всплывают жуткие, но почему-то прекрасные образы. Роман Юкио Мисимы «Моряк, которого разлюбило море» (кстати, в оригинале «Полуденный буксир») стал для меня именно такой книгой.
На страницах этой, казалось бы, небольшой истории о любви моряка и вдовы, я встретила то, чего не ждала, что превзошло все мои ожидания. Меня одновременно покорил безупречный, поэтичный слог автора и до глубины души потрясла сцена жестокой расправы над бездомным котенком, эпизод, который я вспоминаю с содроганием до сих пор. Его было очень тяжело читать и я даже ускорилась, чтобы быстрее пролистать эти страницы.
Этот роман не просто психологическая драма. Это исследование излома, экзистенциального разлома, который проходит через жизнь каждого героя. Это история о том как мир взрослых теряет свою власть над миром детей, порождая чудовищ. В своей статье я хочу разобрать этот сложный, многослойный текст, уделив особое внимание трем аспектам: завораживающему литературному мастерству Мисимы, шокирующей сцене убийства кошки как смысловому центру романа, и двум ключевым темам — воспитанию мальчиков отцами и истокам детской жестокости, которые, сплетаясь воедино, ведут повествование к его трагическому финалу.
Магия слога: когда красота говорит на языке смерти.
Говоря о Мисиме, невозможно обойти стороной его стиль. И в этом романе он проявился ярко. То, как Мисима работает со словом, вызвало у меня не просто уважение, а какое-то физиологическое наслаждение. Это тот случай, когда форма настолько совершенна, что начинает диктовать содержание, облагораживая даже самые мрачные его аспекты. Я перечитывала некоторые описания, чтобы еще раз насладиться ими.
"Моряк, которого разлюбило море" написан с удивительной кинематографической точностью. Кстати, по этому произведению снят фильм в 1976 году, но переложен на фон Англии.
Читая книгу я чувствовала, что сама нахожусь в жарком, душном городе Йокогаме летом, чувствую соленый запах моря, смешанный с запахом смолы и рыбы. Мисима наделяет природу способностью чувствовать и отражать настроение героев. Море здесь полноценный персонаж. В начале оно спокойно и величественно манит Рюдзи вдаль, обещая славу и особую судьбу. "Только благодаря морю я понял, как важна любовь, даже если она дается ценою смерти" - размышляет герой, и в этих словах уже заложена трагическая развязка. К концу книги, когда Рюдзи отказывается от своей мечты, море становится чужим, бушующим, мстительным. Это удивительная способность японского мастера сделать пейзаж не фоном, а движущей силой сюжета.
Особенно впечатлило то, как Мисима описывает психологическое состояние персонажей через внешние детали, жесты, мельчайшие нюансы поведения. Взгляд Нобору, подглядывающего за матерью и моряком в щель стены - это взгляд не столько любопытного ребенка, сколько холодного исследователя, коллекционера "преступлений" взрослых. Сцена прощания Рюдзи перед отплытием в Бразилию, которую Нобору находит идеальной, описана с такой трогательной нежностью, что я верила в лучшее развитие событий, забывая, что эта нежность лишь декорация, за которой зреет чудовищный план. Мисима использует изощренный психологизм, чтобы заставить меня чувствовать дистанцию и в то же время сопереживать.
Слог Мисимы лаконичен, но невероятно ёмок. Он не позволяет себе лишних сантиментов, но каждая фраза, каждое сравнение работает на создание общей атмосферы. Это ощущение духоты и несвободы не отпускает до последней страницы. Мисима создал мир, где за красивыми словами о море, славе и судьбе скрывается первобытный ужас существования. И это противоречие между отточенной, почти стерильной формой и кровавым, иррациональным содержанием и есть главный секрет обаяния этой прозы.
Сцена расправы над кошкой: анатомия падения.
Однако расскажу о том, что сделало этот роман воистину трудным для чтения. Сцена убийства котенка - это не просто эпизод, это разрыв шаблона, лакмусовая бумажка, которая делит читателей на тех, кто закроет книгу навсегда, и тех, кто, содрогаясь, продолжит чтение, понимая, что обратной дороги нет. Для меня этот момент стал настоящим испытанием.
Это могла быть стоп-сцена, потому что читать такое противно, ужасно. Я морщилась и отворачивалась от страниц, порывалась закрыть книгу и больше к ней не возвращаться.
Почему же Мисима, этот виртуозный стилист, включил в свое произведение столь натуралистичную и жестокую сцену? Я не понимала, когда читала этот фрагмент. Я думала лишь о том, как все было прекрасно до него и как всё портит эта сцена. А потом поняла, что это ключ к пониманию философии романа.
Согласно некоторым источникам, существует вероятность, что Мисима мог совершить подобное деяние в реальности, готовясь к написанию эпизода. Его переводчик Джон Натан считал это шуткой, но сам факт возникновения такой легенды показателен.
Итак, компания мальчиков во главе с таинственным Главарем находит в амбаре котенка. Нобору, которого распирает от новых знаний, полученных после подглядывания за матерью и Рюдзи, убивает животное. Разрешите мне здесь это не описывать. Но на этом все не заканчивается. Мальчики вскрывают тело и после этого Нобору приходит к выводу, что "может делать любые, самые жуткие вещи", а Главарь философски замечает, что "вид крови здорово бодрит".
Эта сцена ужасает своей ритуальностью и холодной расчетливостью. В ней нет аффекта, нет гнева, нет животной ярости. Есть ледяное, почти научное любопытство. Для мальчиков убийство кошки не акт садизма, а "заполнение мировой пустоты". Это страшная пародия на науку, на познание мира. Зачем читать книги по физиологии, если можно самому заглянуть внутрь живого существа и посмотреть как оно устроено?
Эта сцена выполняет функцию посвящения, но посвящения наоборот, вниз, в бездну. Это момент, когда Нобору окончательно порывает с миром людей и переходит в мир вещей, которыми можно манипулировать. Главарь четко резюмирует: "Основное мы отработали на кошке". Живое существо становится лишь тренировочным объектом перед главным экспериментом.
Для меня лично эти страницы стали самыми тяжелыми в книге. Читать их было физически больно. Мисима не смакует насилие ради насилия, но он фиксирует его с бесстрастностью протокола патологоанатома и это страшнее любых кровавых подробностей. Он столкнул меня с фактом: добро не врожденно, оно результат воспитания, культуры, личного выбора. А если воспитания нет, культура чужда, а выбор сделан в пользу пустоты, то на свет появляется монстр, который начинается с убийства котенка.
Мир взрослых: воспитание мальчиков отцами и великое предательство.
На фоне этой детской жестокости особенно остро для меня прозвучала тема отцовства и воспитания. Роман Мисимы с этой позиции выглядит как приговор миру взрослых, которые либо отсутствуют, либо не справляются со своей ролью. Тема воспитания мальчиков отцами раскрывается здесь через свою противоположность - через тотальное отсутствие достойного мужского воспитания.
У каждого из мальчиков в банде есть своя история нелюбви со стороны отцов: кому-то игрушку не купили, кого-то бьют, кого-то игнорируют. Но центральная фигура - Нобору, его родной отец умер. Он живет в женском мире, окруженный заботой матери и домработницы, но лишен мужского примера. Для него появление Рюдзи, настоящего моряка, побывавшего в дальних странах, это шанс обрести героя. Поначалу Нобору очарован, он слушает рассказы о море, наблюдает за сильным, загорелым мужчиной и верит, что этот человек сможет стать тем идеалом, которого ему так не хватало.
И вот здесь происходит главная трагедия Рюдзи. Он совершает "преступление", которое Нобору и его друзья не могут простить: он отказывается от мечты. Встретив Фусако, мать Нобору, полюбив её, он решает стать обывателем. Рюдзи меняет романтику дальних странствий на тихую гавань семейной жизни. Он перестает быть героем и решает стать отцом. И тут-то моряка и разлюбило море.
Для Нобору и Главаря нет ничего хуже отца. «Правильных отцов не бывает» - заявляет лидер банды, и эта фраза звучит как приговор всей взрослой цивилизации. В их извращенной логике, отец - это символ кастрации, ограничения, приземленности. Отец - это тот, кто лишает мир тайны и величия. Главарь формулирует это с пугающей четкостью: Рюдзи, который некогда был "доказательством внутренних космических связей", предал Нобору и "превратился в худшее в мире существо - отца".
Рюдзи чувствует эту ловушку, но слишком поздно. Он пытается сыграть роль хорошего отца: прощает Нобору за подглядывание, дарит ему смешное чучело крокодильчика, пытается быть мягким и понимающим. Но каждое его действие, каждая улыбка воспринимается мальчиком как очередное преступление. Самое страшное для Нобору - это момент, когда Рюдзи на вопрос о новом плавании отвечает: «Не знаю». Для подростка это означает крушение всего мироздания. Герой, прирученный, одомашненный, превращается в ничто.
Таким образом, Мисима показывает глубочайший кризис передачи мужского опыта. С одной стороны, Рюдзи искренне хочет стать хорошим отцом, но он не понимает, что для этого нужно оставаться самим собой, сохранять свой стержень. А он, отказываясь от моря, теряет именно стержень. С другой стороны, мальчики не хотят отца-человека, им нужен отец-миф, отец-герой, отец-божество. И когда божество нисходит с Олимпа, его следует уничтожить, потому что оно оскорбило их чувства.
Детская жестокость.
Тема детской жестокости в романе неразрывно связана с идеологией, которую исповедует компания Нобору. И здесь Мисима выходит на уровень тревожного философского обобщения. Он показывает, что жестокость детей не всегда является следствием плохого воспитания или социальной запущенности. Иногда это результат определенной, пусть и извращенной, интеллектуальной работы.
Группировка мальчиков напоминает закрытый клуб, секту. У них есть вождь - загадочный Главарь, которому подростки слепо верят, верят всему, что он говорит. У них есть иерархия (первый, второй, третий и т.д.). У них есть своя философия - презрение к обыденности, к миру взрослых, к их фальшивым ценностям. Они считают себя избранными, способными видеть "пустоту мира" и имеющими право заполнить эту пустоту любыми средствами. Их гениталии, по их убеждению, предназначены не для продолжения рода, а для "сношения с Галактикой".
В этой патологической тяге к абстрактному, космическому, бесконечному, они теряют связь с конкретным, живым, страдающим. Кошка для них лишь биологический материал, модель Вселенной, которую можно препарировать. Человек (в двнном случае моряк Рюдзи) - лишь механизм, у которого выпала шестеренка, и его нужно починить, чтобы вернуть в состояние вечного героя. Эта ледяная, абстрактная жестокость пугает гораздо больше, чем жестокость горячая, продиктованная местью или ревностью.
Кульминацией этого интеллектуального подхода становится сцена с чтением уголовного кодекса. Мальчики скрупулезно изучают статью закона: "Поступок лиц, не достигших четырнадцати лет, уголовно не наказуем" . Они осознают свою безнаказанность и используют это знание как индульгенцию на убийство. Они уже не просто жестокие дети, они маленькие циники, рациональные монстры. Здесь произведение Мисимы напоминает роман "Повелитель мух" Уильяма Голдинга. Моряк хочет спасти Нобору, понравиться ему, стать ему отцом, но кто спасёт моряка Рюдзи? Ответ Мисимы безжалостен: не спасет никто.
Нобору и его друзья - это поколение, которое разочаровалось во взрослых настолько, что решило взять правосудие в свои руки. Но их правосудие - это смерть. Они хотят "вернуть выпавшую шестерню на место" и "вновь сделать из Рюдзи героя". В их сознании убийство - это акт творения, высшая форма признания. Рюдзи достоин смерти именно потому, что когда-то был для них богом.
Путь к финалу.
Роман завершается открытым финалом, но это открытость скорее формальная. В конце я не читаю о смерти моряка Рюдзи, но понимаю что будет дальше. "Рюдзи небрежно выпил одним глотком еле теплый чай. Уже потом он показался ему ужасно горьким. Всякий знает, как горька слава на вкус" - эти финальные строки звучат как эпитафия.
Ирония судьбы в том, что Рюдзи, отказавшись от мечты о героической смерти в море, получает смерть на суше - от рук детей, которых хотел любить. Он мечтал об особой судьбе и она его настигла, но в самом чудовищном из возможных обличий. Он стал героем в глазах мальчиков только тогда, когда перестал быть человеком, превратившись в объект их страшного ритуала.
Читая отзывы и критику на это роман я прочла мнение, что главная мысль Мисимы кроется в том, что "человек должен всегда идти за своей мечтой, найти свое призвание. Море было для Рюдзи его жизнью... он предал свою мечту... Нобору и остальные подростки - это оружие судьбы, которая наказала его за предательство". Это суровый, почти самурайский кодекс: если ты изменил своему пути, ты должен умереть. И смерть приходит к Рюдзи именно тогда, когда он окончательно решает стать обычным.
Для Фусако, матери Нобору, финал тоже становится катастрофой. Она, европеизированная современная женщина, владелица магазина, так стремившаяся к простому женскому счастью, теряет всё. Её попытка создать семью разбивается о глухую стену детской ненависти, корни которой она даже не пыталась понять.
Наслаждение и ужас.
Так что же в итоге остается после прочтения "Моряка, которого разлюбило море"?
Остается сложный, горький осадок, смешанный с восхищением. Это роман, который нельзя забыть и нельзя простить. Он нарушает все табу, он вторгается в святая святых - в мир детства, доказывая, что дети могут быть страшнее самых закоренелых преступников, потому что их жестокость не знает границ эмпатии, а их интеллект служит лишь для оправдания этой жестокости.
Я благодарна Мисиме за этот опыт, хотя он и был мучительным. За его безупречный, холодный, как лезвие меча, слог. За его смелость заглядывать в самые темные уголки человеческой души. За то, как он описал море - прекрасное и равнодушное. И даже за ту ужасную сцену с кошкой, потому что без неё не было бы этой книги, не было бы этого катарсиса.
Для меня роман "Моряк, которого разлюбило море" стало произведением о том, что истинная трагедия происходит не тогда, когда зло сталкивается с добром, а тогда, когда красота и жестокость переплетаются настолько тесно, что их уже невозможно разделить.
Рискнёте прочитать? Или может уже читали?