Найти в Дзене
БУКОВКИ

Персефона д’Арк или Божественная трагедия

Вот так вышла цветов маме нарвать, а тут трах-бах, Вася Аид. Выскочил из преисподней и стырил девушку. Засиделся мужик на скучной работе, захотелось женской руки в подземном царстве. Вот таким пассажем начинается произведение «Меня зовут Персефона» Даниэля Колуззи.
Итак, Кора, дочь богини плодородия Деметры, в прямом смысле проваливается под землю. И эта эмиграция ей совсем не нравится. Зато Аид

Вот так вышла цветов маме нарвать, а тут трах-бах, Вася Аид. Выскочил из преисподней и стырил девушку. Засиделся мужик на скучной работе, захотелось женской руки в подземном царстве. Вот таким пассажем начинается произведение «Меня зовут Персефона» Даниэля Колуззи.

Итак, Кора, дочь богини плодородия Деметры, в прямом смысле проваливается под землю. И эта эмиграция ей совсем не нравится. Зато Аид доволен. И предлагает ей начать новую жизнь в статусе царицы его сердца угодий. А чтобы уж совсем все с чистого листа, заодно и имя сменить. И зваться не Корой, а Персефоной.

Землю - крестьянам! Виноградники - рабочим! Власть - богам(можно и виноградники тоже)!
Землю - крестьянам! Виноградники - рабочим! Власть - богам(можно и виноградники тоже)!

Кора, тьфу, Персефона не желает быть владычицей подземной, а желает, как раньше, носиться по полям, горланить песни с подружками и разыгрывать людей. Тем более, что Аидово хозяйство завидным не назовешь. Плюшки, типа бассейна с жертвенной кровью и милого мужнина питомца Цербера ее не прельщают. И даже Эринии – богини ненависти и мести – в качестве подружек невесте не совсем по душе. Хотя туда дальше стороны придут-таки к соглашению.

Время идет. Персефона мается среди унылых пейзажей и безмолвных теней, которые когда-то были людьми. Ждет, что придет мама и все порешает. Персефона ждет, мама не идет. Зато Аид, по древней мужской традиции, заваливает пленницу подарками. То шмоток подкинет, то вкусняшек. Но украденная дочь непреклонна. Тем более, у них там как? Съел хоть крошечку и все, - амба. Останешься в подземелье на веки вечные. Поэтому наша Персефона на голодной диете. Она ж-таки надеется выбраться на поверхность.

-2

Пока суть да дело, у заложницы развивается Стокгольмский синдром. Персефона начинает смотреть на Аида другими глазами. О, у него ямочка на щеке! О, от него приятно пахнет влажной землей. О, у него такие глубокие, черные глаза…

А царь мертвых признается ей в любви. Так и говорит, мол, в груди прям жгёт, жгёт… Тут бы и сказочке конец, ан нет.

Нашлось еще место божественным разборкам. Персефоны с Аидом. Аида с Деметрой. Эриний друг с другом. Не говоря уже о всяких там Зевсах, Афродитах, Аполлонах, Афинах и пр., пр., пр… В какой-то момент Персефоне это все так осточертеет, что она взгромоздится на броневик. Ой, это не отсюда. В общем, попытается устроить революцию. И поведет за собой народные массы мертвецов. Чем закончится этот аттракцион, почитайте сами. Скажу лишь, что богинюшка наша-таки разговеется.