Если вы полагали, что жанр космической одиссеи навсегда остался в области холодного пафоса и бесконечных размышлений о судьбе вселенной, то «Проект „Конец света“» с лёгкостью развеет эти иллюзии, как щенок, который только что добрался до своей любимой игрушки.
Это не возвышенное повествование о человеческой воле в стиле Нолана, а, скорее, лёгкое и весёлое приключение, где научные понятия соседствуют с юмором, а будущее планеты зависит от того, как быстро главный герой вспомнит своё имя.
Внимание: в обзоре присутствуют спойлеры.
Школьный учитель против апокалипсиса
Завязка пахнет нафталином так сильно, что хочется проветрить комнату: главный герой, доктор Райленд Грейс, приходит в себя на космическом корабле в окружении двух трупов и с абсолютно чистой памятью. Выясняется, что Солнце пожирают некие инопланетные микробы, Земля вот-вот превратится в один большой морозильник, а наш герой — единственный выживший из команды спасателей. И тут начинаются вопросы к логике. Почему судьбу человечества доверили школьному учителю, пусть и с научным прошлым? Видимо, все маститые ученые планеты внезапно разучились соображать, раз только Грейс способен разгадать тайну «звездных едоков».
Режиссеры Фил Лорд и Кристофер Миллер, известные своей любовью к легкомысленному юмору, превратили «твердую» научную фантастику Энди Вейера в нечто среднее между комедией и детским утренником. Наука здесь присутствует постольку-поскольку: нам показывают сложные приборы, заставляют героя что-то измерять, но все это выглядит как декорация для бенефиса Гослинга. Его обаяние, конечно, безгранично — он умеет быть и трагичным, и уморительно нелепым, — но порой кажется, что мы смотрим не на последнюю надежду Земли, а на затянувшийся выпуск развлекательного шоу.
Дружба, проверенная вакуумом
Центральное событие, которое авторы так неосторожно выболтали еще в рекламных роликах — встреча с инопланетянином. Рокки — пятиногое существо, напоминающее помесь паука с камнем, — оказывается единственным выжившим с другого корабля, прилетевшего с той же целью. И вот здесь фильм внезапно обретает сердце. Взаимоотношения человека и пришельца, их попытки выстроить общение через музыку и математику — это самая сильная и трогательная часть картины.
Удивительно, но в эпоху, когда цифровые эффекты рисуют всё, от травы до целых миров, создатели решили использовать куклу. Рокки — это настоящий, осязаемый объект, которым управлял кукловод. Благодаря этому в кадре чувствуется жизнь, а не холодный расчет программистов. Гослинг умудряется играть «химию» с каменным пауком так искренне, что к финалу их дружба вызывает куда больше сочувствия, чем замерзающее человечество, оставшееся где-то там, за миллионы километров.
Театр одной тени и немецкая сталь
Если Гослинг отвечает за эмоциональный хаос, то Сандра Хюллер в роли Евы Стратт — это воплощение ледяного прагматизма. Ее персонаж руководит проектом с безжалостностью диктатора, и это, пожалуй, самый живой образ во всей истории. Хюллер не заискивает перед зрителем; ее героиня готова пожертвовать кем угодно ради выживания вида, и этот холодный немецкий взгляд порой пугает сильнее, чем гаснущее Солнце.
Флэшбэки, которые возвращают нам память Грейса, нарезаны довольно грубо. Они служат лишь для того, чтобы дать передышку от космических маневров, но не добавляют глубины. Мы узнаем, что Грейс не был добровольцем — его буквально затащили на корабль силой. В книге это осознание становилось личной катастрофой, в фильме же Гослинг просто немного грустнеет и продолжает шутить. Легкость повествования, которой так гордятся режиссеры, в такие моменты играет против фильма, обесценивая внутреннюю драму героя.
Визуальный пир при скудном рационе
С технической точки зрения придраться не к чему. Оператор Грег Фрейзер, набивший руку на «Дюне», выдает картинку невероятной красоты. Космические пространства величественны, а интерьеры корабля выглядят на удивление вещественно. Использование полного формата для сцен в космосе создает нужный масштаб, но как только действие возвращается к диалогам, магия слегка рассеивается.
Музыкальное сопровождение с вкраплениями хорового пения и вовсе намекает на некую библейскую значимость происходящего, что сильно диссонирует с общим несерьезным тоном. Весь этот замах на вечность разбивается о финал, который выглядит так, будто его писали для подросткового сериала девяностых.
В итоге мы получили добротное, местами излишне сентиментальное зрелище, которое держится на честном слове Райана Гослинга и мастерстве кукловодов. Это приятный способ провести два с половиной часа, не нагружая мозг лишними раздумьями о законах физики или моральных дилеммах. Хорошее кино для тех, кто соскучился по добрым историям, но слишком легковесное для тех, кто ждал от экранизации Вейера чего-то большего, чем просто «космический броманс». Впрочем, в наши смутные времена даже такая наивная вера в то, что человечество (и паучество) спасет простая находчивость, дорогого стоит.