Когда календарь отсчитывает сто лет жизни человека, чьи мелодии прописаны в ДНК каждого жителя страны, масштаб ожидания зашкаливает. Казалось, Большой театр обязан стать точкой сборки смыслов, где величие композитора встретится с безупречным вкусом постановщиков.
Однако реальность подставила подножку. Вместо чествования живого гения зрители получили странный винегрет из случайных лиц, нафталиновых приемов и технической беспомощности, которая граничит с неуважением к имениннику.
Организаторы будто испугались чистоты музыки Александра Зацепина. Они решили завалить сцену мишурой, в которой сам виновник торжества превратился в статиста собственного праздника.
Первые же минуты вечера вызвали у публики когнитивный диссонанс. На сцену вышел Евгений Миронов, загримированный под Пушкина, и принялся декламировать строчки про лукоморье. Связка обнаружилась примитивная: композитора зовут Александр Сергеевич, поэта звали так же.
На этом полет творческой мысли режиссеров оборвался. Зрители в партере обменивались недоуменными взглядами, пытаясь нащупать логику в этом литературоведческом кружке.
Следом из динамиков раздался голос Юрия Гагарина. Космос, орбита, исторический пафос всё это повисло в воздухе без объяснения причин. Зачем здесь первый космонавт?
Какое отношение он имеет к «Острову невезения» или «Тайне третьей планеты» в данном контексте? Эти вставки выглядели как попытка заполнить пустоту в сценарии, когда сказать по существу нечего, а хронометраж требует пафоса.
Появление Алексея Ягудина на коньках прямо перед оркестровой ямой окончательно превратило академический вечер в филиал телевизионного шоу выходного дня. Фигурист проскользил положенные секунды и исчез за кулисами. Эстетика момента стремилась к нулю, зато галочка в пункте «приглашенная звезда» была поставлена.
Музыкальная часть программы нанесла еще более сокрушительный удар. Ильдар Абдразаков представил свою версию легендарного хита «Есть только миг». Песня, которая всегда пульсировала жаждой жизни и скоростью, вдруг превратилась в тягучее, тяжеловесное полотно.
Темп замедлили настолько, что музыка потеряла драйв. Вместо гимна моменту слушатели получили нечто, напоминающее торжественное прощание, что в день столетия выглядит как минимум двусмысленно.
Эксперименты продолжились выходом Сергея Шакурова. Актер решил исполнять номер практически шёпотом. В условиях огромного зала Большого театра и мощного симфонического сопровождения этот прием обернулся фиаско. Слова растворялись в акустике, магия текста испарялась, а зрители на галерке просто перестали понимать, что происходит на сцене.
Эстафету неудач подхватила Елизавета Базыкина с композицией «Куда уходит детство». Исполнение грешило отсутствием чистого интонирования. Голос периодически конфликтовал с оркестром, выдавая ноты, которые в профессиональной среде принято называть браком.
Тот факт, что это происходило на глазах у самого Зацепина, придает ситуации оттенок профессиональной жестокости. Похоже, кастинг артистов строился исключительно на узнаваемости лиц, а вокальные данные организаторы сочли второстепенным фактором.
Кульминация вечера должна была стать исторической. На сцене установили два рояля, за которые посадили двух титанов Александра Зацепина и Александру Пахмутову. Зал затаил дыхание в предвкушении живого диалога двух легенд. Но вместо музыки случился перформанс.
Великие композиторы просто сидели за инструментами, пока за них играл нанятый пианист из оркестра. Камеры крупным планом выхватывали руки, лица, клавиши, создавая иллюзию сопричастности. Но звука от главных героев не последовало.
Александра Пахмутова выглядела растерянной, она ждала своего вступления, которое так и не было предусмотрено сценарием. Использовать легенд отечественной музыки в качестве декораций это решение, которое трудно оправдать какими-либо постановочными задачами. Это выглядело как попытка выдать желаемое за действительное, обманув ожидания людей.
Сам Александр Сергеевич Зацепин наблюдал за этим процессом из ложи. Как человек старой закалки и невероятного воспитания, он улыбался и благодарил. В его взгляде читалась неловкость, но он не позволил себе ни одного критического замечания. Эта интеллигентность лишь подчеркивала пропасть между достоинством юбиляра и суетой организаторов.
Редкие проблески настоящего искусства случались. Наталья Варлей привнесла частицу подлинной атмосферы эпохи, а выступление Петра Термена напомнила о тяге Зацепина к новаторству и электронике. Эти моменты лишь подтверждали: музыка Александра Сергеевича самодостаточна. Ей не требуются костыли в виде неуместных цитат из классиков или ледовых шоу. Она сама огромный мир, который в этот вечер предпочли спрятать за блестящей, но дешевой оберткой.
После финальных аплодисментов осталось стойкое чувство неудовлетворенности. Вместо глубокого поклона мастеру зрители увидели отчетный концерт продюсерского центра, где бюджет освоен, а душа потеряна. Вечер, посвященный вековому юбилею, по итогу оказался посвящен тщеславию постановщиков и ведущих.
Настоящий Зацепин остался в записях, в старых фильмах и в памяти тех, кто ценит чистоту звука. Большой театр увидел лишь имитацию праздника. Хочется верить, что сам композитор почувствовал любовь зала вопреки, а не благодаря этому сценарию.
Перед мастером действительно хочется извиниться за то, что его великое столетие попытались превратить в очередной выпуск телевизионного балагана.