Кручу в голове мысль, что эмоциональные качели — это такая инфантильная реакция. Детская. Вот по дому у меня ходит почти восьмилетка, которая хочет быть самостоятельной. Я смелая, мама, и вообще сильнее всех, потому что я уже взрослая, какой ужас, вдруг меня украдут, это восхитительно!
И кажется, что эта реакция продиктована абсолютным неуважением ко мне, потому что человек оттягивается, как на резиночке, в самостоятельность, чтобы через некоторое время прынуть обратно ко мне за успокоением и отдыхом. И так по несколько раз. Несколько десятков раз. Что я там делаю, чем занята, готова ли я сейчас успокоить ее – это уже мои проблемы. А ей, после самостоятельности, нужно оказаться в безопасном пространстве, где рядом - взрослый. И я иногда подхватываю, успокаиваю. А иногда нет. Потому что мама – тоже человек, она не может быть всегда готовой. С каждым разом- чуть позже и дальше подхватываю, позволяя ей столкнуться с последствиями своих решений.
Психика ребенка не дозрела еще до адекватного стабильного сигнала «мне страшно, но я справлюсь». Который формируется только через кризис «смогу ли?» и опыт, сын ошибок трудный. И единственное, что я могу ей дать – это время. Потому что нам обеим нужно не просто понимать, что ее «мне страшно, но я справлялась раньше и значит, справлюсь и теперь. Или нет. Но не попробуешь, не узнаешь» отличается от моего «мне страшно за нее, потому что я сама не уверена, что справилась бы, если бы была на ее месте. А раз мне страшно, то лучше не пробовать, зачем мне вот это нужно, страдать». И научиться разделять то, что хочу я от нее и то, что хочет она сама. Поэтому мы обе психуем! ))
Ребенок психует в кризисе, потому что он не знает, любят ли его вот таким, раздраженным, испуганным и злым (а вдруг я не справился?), и надеется, что его успокоят и примут -даже таким. Удивительно, но честная я только с детьми. Нет больше исключений. С ними я могу засмеяться над дурацкой шуткой, могу петь в голос и танцевать, могу рыкнуть, могу заплакать, потому что больно, могу раздраженно сказать «Я не злюсь, я в бешенстве, лучше сейчас не лезь». И это удивительно. Да, я все равно слежу за словами, чтобы не обидеть и не сказать что-то резкое, но я могу сказать детям что угодно. Если это правда.
Нет у меня ощущения внутри, что я могу со взрослыми людьми вести себя, как угодно и меня, такую, примут - злую, психующую, раздраженную. Я буду сто раз думать о том, что говорю и формулировать так, чтобы не задеть чувства и не обидеть. Буду вежливой и улыбчивой, буду шутить необидно и беззубо, буду спокойной и ровной, как гладкий камушек. Когда совсем станет жалко себя – пойду ходить шаги или встану на балансборд или пойду в бассейн, чтобы физикой выгнать грусть-печаль. Чтобы тихонечко и спокойно в одиночестве довести себя из минуса хотя бы обратно до нуля. Как будто грустить и печалиться могут только дети, а я же взрослая, значит надо этого хлюпающего носом ребенка никому не показывать, пока он не соберется обратно во взрослого. То бишь вот эта тема - непринятие себя в минусе, абсолютная уверенность, что капризничать нельзя, жаловаться нельзя, психовать вслух нельзя. Одинокий голубь такой, на карнизе за окном. Обратно к людям можно, когда ты уже не голубь, а взрослая женщина Анна.
С одной стороны, я теперь понимаю, почему так важно Настю с ее грустями, злостью, рыданиями и эмоциональными качелями сейчас не глушить материнским «тебе почти восемь, ты взрослая, соберись». Сложно очень, просто словами не передать как сложно, но надо. Не ей надо, мне надо. Как будто я себе, маленькой, показываю, что так можно. Да, меня на ручки взять я не позволяю никому, потому что для этого надо доверять человеку, а я, при внешней легкости и позитивности, никому не доверяю. Верю людям и в людей, но не доверяю никому, вот такая адская гремучая смесь. Если я человеку верю, а он не оправдывает доверия, то это он сам себе злобный Буратино. А если я доверилась, но доверие не оправдалось то мне будет больно, а зачем мне это вот все, страдать. Кто меня утешит, никто. Потому что я не разрешу.
Кризис взросления у меня сейчас шпарит просто как локомотив с горы. Я в теории знаю, как правильно. Все знаю, все понимаю, но применять на практике не могу.
Потому что кажется, что эмоциональные качели – это инфантильность. А я же не ребенок. Но и взрослая собранность и контроль Ordnung muss sein притомила меня уже, иногда хочется сказать «Я устала быть взрослой, можно я сегодня прогуляю это дело, напиши мне записку». И прогулять.
Как у вас с нытьем, умеете? А ну, на первый -второй, на нытиков и одиноких голубей «меня бесят нытики» рассчитайсь!
Здравствуйте, люди добрые)