Мы с Аней прожили одиннадцать лет. Когда её не стало, я думал, мир исчез. Два года борьбы, больницы, бессонные ночи, консилиумы, которые ничего не меняли. Она угасла тихо, весной. Остались мы с дочкой. Варя только в седьмой перешла. Тёща, мать Ани, появилась на горизонте через месяц. До этого мы виделись раз в год, но тут словно прорвало. Звонила Варе каждый вечер. Я сначала даже радовался — поддержка. А потом заметил: дочь после разговоров ходит сама не своя, взгляд исподлобья, молчит. Я пытался поговорить, но она отмахивалась. Пришлось действовать жёстко: купил её любимую пиццу, усадил на кухне. — Выкладывай, — сказал я. — Что бабушка тебе шепчет? Варя шмыгнула носом. — Говорит, ты скоро женишься. А я тебе чужая стану. Попаду в интернат или к ней. Я чуть чаем не поперхнулся. — Слушай, — говорю. — Я вообще ни на ком жениться не собираюсь. А если даже когда-нибудь и решусь, ты у меня одна. Это понятно? Она кивнула, но глаз не подняла. — Хочешь к бабушке на каникулы? — спросил я. — Съез
Тёща запугивала мою дочь тем, что скоро я женюсь и отправлю её в интернат
7 марта7 мар
29
1 мин