Привет.
Это я, медвежонок Мишель.
Хочешь, я расскажу тебе одну историю?
Иногда самые важные концерты спасают вовсе не дирижёры.
И даже не музыканты.
Иногда их спасает… маленькая мышка.
Такая история однажды произошла в одном старом театре — с золотыми балконами, люстрами как салюты и красным бархатным занавесом.
Там под сценой и за кулисами жила мышка Мими — маленький пушистый комочек.
Больше всего на свете Мими любила музыку.
Как только в зале зажигались огни и начинали настраивать инструменты, у Мими замирало сердце, а хвостик начинал дирижировать в такт.
— Ах, какая сегодня скрипка… как тёплый мёд, — шептала она, прячась за кулисами.
А когда занавес закрывался, зрители расходились по домам и театр засыпал, Мими бежала в буфет.
— Так-так… что у нас сегодня? — деловито пищала она.
— Миндальное пирожное! Ах, какие чудесные крошки!
Особенно Мими любила, когда играл мальчик Лука.
Так любила, что в этот вечер, узнав о концерте, обежала весь театр и оповестила всех его обитателей:
— Сегодня играет Лука! Настоящий концерт! Не пропустите!
Сверчки почистили крылышки.
Паучки натянули новые нити.
Даже мадам моль выбралась из шкафа, где хранились старые шляпы.
В своей маленькой гримёрной Лука готовился к концерту.
Скрипка лежала на столике.
Смычок тихо поблёскивал в свете лампы.
Рядом сидела его бабушка — когда-то она тоже выходила на эту сцену.
В её руках была маленькая бархатная коробочка.
Бабушка открыла её — и в тёплом свете вспыхнула серебряная бабочка с синим камешком в середине.
— Красивая, правда? Возьми, — сказала она тихо.
— Эта бабочка была со мной в лучших театрах мира.
Лука осторожно дотронулся до синего камешка.
— Бабушка… а она волшебная?
Бабушка улыбнулась.
— Самое настоящее волшебство в том, что она напоминает о красоте.
— Когда ты начнёшь играть, представь, что бабочка оживает и летит над залом. Пока она с тобой — ты не один на сцене.
Она положила брошку рядом со скрипкой.
— Приколи её перед выходом, — тихо сказала бабушка.
Лука серьёзно кивнул.
— Я буду беречь её.
Но в этом театре жила кошка Матильда.
У неё всегда был очень важный вид.
Еще бы! Ведь в театре у неё даже был собственный домик.
— Пропустите, я иду проверять оркестровую яму! — объявляла она.
— После дирижёра я здесь — самая главная.
Матильда считала себя великой актрисой.
Она ходила на задних лапах, задрав нос, и собирала «театральные сокровища» для своего гардероба.
Перышки от шляп.
Бусинки от перчаток.
И даже маленькие золотые пряжки от театральных туфелек.
И вот однажды Матильда увидела её.
На пиджаке Луки сияла Бабочка.
Крылышки были сотканы из серебряных ниточек — тонких, как паутинка в утреннем свете.
А в самой серединке мерцал синий камешек — будто крошечный кусочек вечернего неба.
Когда Лука двигался, бабочка вспыхивала — тихо, нежно, словно подмигивала залу сотнями маленьких огоньков.
Матильда замерла.
Она совсем забыла и про мышей, и про блюдечко с тёплым молоком.
В её голове закружились мечты.
«Ах… если бы эта бабочка была на моём банте…
Я вышла бы на сцену — и все взгляды были бы только мои.
Аплодисменты… цветы…
“Браво, Матильда!”»
И вот этим вечером Матильда пробралась в гримёрную Луки.
Прыгнула на стол.
Прижала уши.
Вытянула хвост.
Сделала шаг.
Ещё шаг — мягко, почти неслышно.
И…
Бабочка исчезла.
Проведя бабушку на самое центральное кресло в первом ряду, Лука вернулся в свою комнату.
До выхода на сцену оставалось десять минут.
Он осторожно провёл смычком по струнам.
Глубоко вдохнул.
Выдохнул.
И вдруг замер.
Брошки не было.
Под стульями — пусто.
В футляре от скрипки — ничего.
— Бабочка! — вскрикнул он.
Его голос задрожал.
— Её нет… она улетела…
На глаза навернулись крупные слёзы.
— Как же я выйду к зрителям?
Бабочка должна была лететь над залом…
А теперь я совсем один…
Мышка всё видела.
И её маленькое сердце сжалось.
Она точно знала, где искать пропажу.
Мими выскочила из своей норки и трижды топнула лапкой по звонкой деревянной половице.
Это был секретный сигнал — «Театральная тревога!»
Через мгновение из-под сцены, из складок занавеса и из-за старых сундуков появились её друзья.
Сверчки-скрипачи в строгих чёрных фраках.
Паучки-высотники со своими серебряными тросами.
И старый Жук-светлячок — живой театральный фонарик.
— Друзья, беда! — пропищала Мими.
— Матильда стащила Бабочку Луки. Мальчик не может начать концерт! Мы должны вернуть талисман.
— Матильда сильная и большая, — прошептал самый маленький паучок.
— Как же мы с ней справимся?
— Она большая, — сказала Мими.
— Но наша дружба больше.
Сверчки окружили домик Матильды.
Они приложили лапки к губам и заиграли так нежно, будто ветерок шелестел страницами нот.
Самый старый и мудрый Сверчок запел шёпотом:
Шёлковый шорох, бархатный сон,
В театре затих колокольный звон.
Лапки расслабь, глазки закрой,
Слышишь, как скрипки поют над тобой?
Спи, балерина, спи, примадонна,
Тихо в театре и так полусонно…
Тсс…
Спи…
Спи…
Спи…
Паучки ловко опутали её лапы тонкими нитями.
А Мими на цыпочках подкралась к кошке, вытянула из-под её лапы брошку и со всех ног бросилась к Луке.
Мальчик всё ещё сидел, опустив голову.
И вдруг услышал:
Дзин-нь!
По полу прямо к его ботинкам выкатилось что-то яркое,
а под диваном исчез кончик серого хвоста.
Лука улыбнулся сквозь слёзы.
— Спасибо… — прошептал он.
В этот момент прозвенел третий звонок.
Лука приколол талисман на пиджак, взял скрипку и вышел на сцену.
Музыка полилась такая чистая и светлая,
что паучки на потолке перестали плести паутину.
А Матильда, проснувшись, забыла разозлиться.
Она слушала музыку и вдруг подумала:
Иногда быть просто зрителем — тоже очень почётная роль.
А мышка Мими сидела в первом ряду под бархатным креслом.
И её хвостик счастливо отбивал такт:
раз-два-три,
раз-два-три…
Потому что иногда, чтобы музыка случилась,
нужно совсем немного.
Немного смелости.
Немного дружбы.
И маленькая мышка, которая вовремя окажется рядом.
Вот такая музыкальная история.
Спокойной ночи.
Твой Мишель
Если эта сказка Вам понравилась, Мишель и я будем благодарна за ❤️