Начало двадцатого столетия ознаменовалось не только ослепительными, трагическими, завораживающими своим крутым и лихим поворотом историческими событиями, но и ожидаемыми, а, быть может, для кого-то и внезапными, принципиальными переломами в искусстве и культуре. Хотя головокружительные и, по итогу, вредоносные изменения прошлись по всей Европе в XX столетии, мы поговорим лишь о том, что происходило в России. Параллельно с очевидной деградацией, например живописи, и зарождением таких направлений в искусстве как «футуризм», в XX веке чрезвычайно интенсивно начинает развиваться театр и, конечно же, кинематограф. Не хотелось бы в данном ключе цитировать набившую оскомину сентенцию давно почившего вождя пролетариата, но действительно исторически кинематограф в ушедшем веке становится одним из ценнейших видов искусства. Это связано и с технологическим прогрессом, и с общей, не побоюсь этого слова, примитивизацией большинства представителей рода человеческого, для которых в связи с развитием техники книга, как феномен антропологический, по замечанию поэта, прозаика и нобелевского лауреата Иосифа Бродского, к нашему сожалению, перестала играть ведущую роль. Мы можем относиться к этому как угодно, но это объективная данность.
Кинематограф отличает фантастически быстрый расцвет и последующий упадок. Кажется, будто его величие пролетело со скоростью света. В этом хронологическом отношении жизни и гибели, к примеру, советское кино перещеголяло даже русскую литературу. Проследить это весьма легко: достаточно обратить внимание на форму отдельно взятой киноленты. Почему именно на форму? Очень просто – форма и есть содержание. Мысль эта не нова, этот философский постулат сформулирован гениями давно: от древнегреческих философов до Оскара Уайльда.
Стоит сравнить сценарии большинства кинофильмов «перестроечного» СССР и киноленты двадцатых, тридцатых и сороковых годов – времени, когда происходило бурное рождение киностудий как таковых; времени, когда творили такие демиурги режиссуры как Эйзенштейн, Александров, Ромм, Пырьев, Герасимов и другие. В раннем советском кинематографе существовала актёрская игра, имевшая профессиональные привычки и традиции театрального ремесла: эксцентричные и объёмные жесты, чёткая дикция, выразительная мимика. И дело не в теориях сценического искусства и театральных методах, а в профессионализме, ответственном подходе к работе. Действительно в конце XX века, начале XXI-го съёмка в кинофильмах стала рассматриваться артистами как единственное доходное место, способ заработка. Очевидно, что и сто лет назад существовали легкомысленные особы на театральных подмостках или съёмочной площадке, однако всё же, что душой кривить, тогда относились к кинематографу заслуженно благоговейно, как к искусству, а не как к злачной лавке или кормушке.
Сравним, допустим, кадр из кинофильма Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный» с непревзойдённым ленинградским артистом Николаем Черкасовым в главной роли с кадрами случайно выбранного «перестроечного» фильма. На мой взгляд, разница ясна, и эта разница не в пользу позднесоветского киноискусства. В кадрах всех кинокартин Сергея Михайловича существует жизнь, крупные красивые жесты актёров, сказочные костюмы, музыка и главное – они способны создать вымышленный, несуществующий мир, в который зритель непременно поверит. Точёный профиль Черкасова, небесные глаза Целиковской, коварство Бирман, темперамент Жарова, музыкальный гений Прокофьева – удивительные и редкие планеты таланта, которые прозорливый Эйзенштейн соединил воедино.
Каждый отечественный зритель несомненно знает о работах выдающегося советского режиссёра Сергея Соловьёва. Такие картины как «Чёрная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви», или «Асса», или «Сто дней после детства» – замечательные примеры того, что в эпоху «застоя» и «перестройки» создавались алмазы в кинематографическом искусстве. Однако, если вернуться к форме, несмотря на отдельные выдающиеся исключения, адекватный зритель, приобщаясь к позднесоветскому кинематографу, увы, уже не замечает ни молодёжного энтузиазма и энергии «оттепельного» кино, ни эстетских контуров кинолент 30-х и 40-х, ни даже тяжколобой философии «застойного» киноискусства. Таким образом, самой выдающейся и яркой страницей в истории кинематографа является именно эпоха немого кино.
ИСТОЧНИКИ: Публицистическая статья Алексея Королёва «Когда королева уходит со сцены»
https://litrossia.ru/item/kogda-koroleva-uhodit-so-sceny/
Автор публикации: Алексей Королëв