Глава 10
( Содержание предыдущих глав. В Польше на дороге найдена женщина с тяжёлой психологической травмой. Доктор Володзимеж Пшибышевский поселяет несчастную на вилле и пытается восстановить её память. Ему и сиделке Магде удаётся установить: во время нападения на эту русскоязычную гражданку Нидерландов были похищены янтарные серёжки с инклюзом, то есть застывшими в древней смоле насекомыми.)
Магда с удовлетворением отмечает: у пациентки появилось развлечение - новые соседи. Оно отвлекает её внимание от садовника.
У ребёнка - задержка в развитии. Как сейчас принято говорить - особые потребности. Они не исключают игры на телефоне. Магда отмечает, что няня, а они меняются постоянно, пытается ограничить подопечного. Но когда у мальчика забирают телефон, он начинает вопить дурным голосом:
-Гы-гы-гы!
Магда печёт пирог с малиной и идёт к соседям.
- Чем обязана?- осведомляется няня, открыв металлическую калитку.
- С новосельем! - провозглашает Магда, стараясь натянуть на лицо самое радушное выражение.
Однако лицо няни остаётся сурово-непроницаемым.
И тут из-за плеча женщины выглядывает парнишка.
Магда профессиональным взглядом констатирует непропорционально большую голову и близко посаженные глазки.
" Как у медвежонка!"
- Михась, ступай в дом! - велит няня.
Но пацан не реагирует.
- Меня зовут Магда. Я живу на вилле " Воронье гнездо". Угощайтесь!
И она протягивает блюдо с пирогом.
Няня остаётся неподвижной.
- Со мной живёт женщина, у которой не всё в порядке со здоровьем. И ваш ребёнок...
- Я поняла вас!- выдавливает из себя няня и делает усилие, чтобы затворить калитку.
- Это вам! - снова протягивает блюдо Магда.
Но соседка словно и не слышит. Створка калитки неумолимо надвигается на блюдо с пирогом.
Но тут пухлая ручонка пацана резко вытягивается вперёд. Его пальцы хватают подношение, отчего пирог надламывается посерёдке.
Движение калитки замедляется. Слышится звучный шлепок. И следом за ним:
-Гы-гы-гы!
Калитка с лязгом захлопывается.
Магда стряхивает остатки пирога воронам, всё это время молча наблюдающим за сценой.
" Какие у мальчика странные пальцы! - размышляет сиделка по пути к вилле. - Они покрыты чёрными жёсткими волосками. Как у мужчины..."
Дома она споласкивает блюдо и ставит на отведённое ему место.
Судя по всему, пациентка, расположившаяся на веранде, стала невольной свидетельницей происшедшего у ворот, потому что спрашивает:
- А как зовут мальчика?
- По-моему, Михась!
- Значит, Мишаня.
- И надо признаться, имя ему очень подходит.
Она присоединяется к пациентке на веранде.
Отсюда видна часть соседского садика.
И там появляется Михась -Мишаня. На нём зелёно-болотное пятнистое облачение, на животе переходящее в желтоватое и бурое.
- Черепашка-ниндзя, - комментирует Магда.
Словно в подтверждение её слов, мальчик начинает размахивать мечом. Затем обрушивается клинком на траву, привольно растущую на участке. Однако в сравнении с "гы-гы-гы" этот шум представляется женщинам музыкой.
На следующее утро Магда отправляется за покупками. Обычно, это занимает пару часов. Но на этот раз она предупреждает подопечную, что будет отсутствовать дольше. А поэтому предлагает её совершить моцион самостоятельно.
Заняв свой ставший привычным наблюдательный пункт на веранде, Дина видит няню, которая, похоже, тоже собралась на шопинг.
"Интересно, а на кого она оставила ребёнка? На садовника?"
Михась-Мишаня провожает её. Но машет няне, не выходя из-за калитки.
Потом мальчик поднимает голову, и его взгляд упирается в окно, у которого стоит Дина.
Может, Михась-Мишаня и отстаёт в развитии, но взгляд у него осмысленный, даже пытливый.
Дина отходит от окна и от скуки начинает обход виллы.
Кухня как всегда оставлена в идеальном порядке. Для Магды - это святилище. Она из тех женщин, которые готовы мыть, тереть, драить и пылесосить ежедневно. Будь её воля она бы и пациентку свою как следует протёрла, а может, и прополоскала в проточной воде, потом тщательно просушила и поставила куда-нибудь на полочку.
Дина возвращается в коридор и подходит к библиотеке.
"Заперто!"
Она возвращается в гостиную, откуда видна часть соседской территории.
Мальчик в образе черепашки ниндзя сражается с кустом гортензии светящимся мечом.
Пожалуй, кому-то сегодня будет взбучка. Впрочем, садовника нигде не видно.
Дина распахивает окно. Мальчик мгновенно реагирует на звук открываемой рамы, но грозное предупреждение Дины в виде покачивания указательным пальцем оставляет его равнодушным.
Заскучав, она решает выйти на участок. И первым делом обнимает ствол тополя-старожила. Облепившие его вороны косят на неё свои глаза-бусинки. Но от комментариев воздерживаются.
ГЛАВА 11
СПАСАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ
Мой взгляд снова упирается в вырезанные на спинке скамьи фамилии: "Зданевич", "Вандомская", " Ляхнович". Потом устраиваюсь на сиденье, свободное от вороньих плюх.
Тут моего слуха касается звук... какое-то хныканье.
Нет, оно даже отдалённо не напоминало прежнее гы-гы-гы.
Это была жалоба человеческого детёныша.
И я пошла на него.
А какая женщина с сердцем устояла бы на моём месте?
Путь мне преградила внушительных размеров стена, сложенная из тёсаных камней, испещрённых прожилками полевого шпата.
Я двинулась дальше.
Вскоре я упёрлась в преграду в виде металлического забора метра два высотой. Зачем-то постучала в него:
-Михась, это ты?
Жалобный звук прервался, но уже через пару секунд возобновился.
- Не плачь! Скоро вернётся твоя няня!
Но хныканье перешло в поскуливанье.
Я решила обследовать забор в надежде подобраться к ребёнку поближе.
Забор сменился живой изгородью, а скулёж возвысился до плача.
Я раздвинула ветки живой изгороди и обнаружила под плющом дощатый трухлявый забор.
Нет, это была слишком сложная преграда.
Я двинулась дальше и наткнулась на пень. Я взобралась на него, но участок соседей загораживали разросшийся боярышник.
Пришлось прикатить к забору старый вазон и взгромоздиться на эту крайне неустойчивую опору.
Теперь соседская усадьба предстала передо мной почти полностью.
Обшарив её взглядом, я обнаружила колонку. Литую, чугунную. Скорее всего, источник скрежета, который периодически доносился от соседей. Вероятно, Михась пытался добывать воду,качая за рычаг.
А далее на ветке нераспознанного мной дерева сидела черепашка-ниндзя и заливалась слезами.
-Михась, ты не можешь слезть?
Плач прекратился, а в мою сторону был адресован взгляд, в котором читалось:
"Тётя, ты не способна сама понять, что тут происходит?"
-Михась! - обратилась я к мальчику. - На самом деле тут не так уж и высоко.
Ответом мне был рёв на несколько децибелов выше.
Я в отчаянии огляделась.
А мальчик так отчаянно тряхнул головой, что слезинки полетели в разные стороны.
Моё сердце, так и не познавшее материнства, сжалось. Но я взяла себя в руки и осмотрелась.
Представшая предо мной преграда тоже была сравнительно невысока. Дело было в обвивавших её растениях. Можно ли о них пораниться? На мне был спортивный костюм, худо-бедно защищавший тело. Но кисти рук... Не хотелось бы рисковать ими...
Я спрыгнула с вазона и двинулась к дому.
В спину ударила волна плача, в котором читалось отчаяние.
Я припустила бегом.
В кухне всё по-прежнему сияло чистотой, все предметы находились на своих местах, в том числе и резиновые перчатки, которые используют хозяйки.
Натянув их, я двинулась на участок.
Там воцарилась тишина.
И тут послышались колокола местной церкви.
Значит, уже полдень. Скоро должна вернуться Магда.
Я взгромоздилась на старый вазон. И тут мои барабанные перепонки ощутили некую вибрацию.
Нет, это не канализация, не вода в унитазе и не шланг от стиральной машины.
Однако раздумья по этому поводу были прерваны: моё зрение обрело фокус - нечто зелёное с бурыми проплешинами лежало под деревом.
Значит, черепашка- ниндзя всё-таки решилась на прыжок!
Но почему она обездвижена? Ей нужна помощь?
Я опробовала на устойчивость живую изгородь - та заходила ходуном.
Опасно.
Тогда я спрыгнула со своего пьедестала и двинулась вдоль изгороди.
В одном месте плющ вздыбился и образовал почти правильный прямоугольник.
Я просунула руки в перчатках сквозь эти дебри и ощутила нечто твёрдое и шершавое.
Вот где бы пригодился разящий меч черепашки- ниндзя!
Потребовалось время, чтобы если не справиться с этой зелёной ширмой, то хотя бы раздвинуть её.
Под плющом оказался фрагмент чего-то металлического и ржавого.
Ворота?
Очертив его примерные размеры, принялась разгребать зелёные побеги с противоположной стороны.
И не ошиблась!
Это был заброшенный ход на соседний участок.
На воротах или скорее всего калитке отсутствовал замок. Видимо, в нём не было надобности. Ведь нижняя кромка буквально вросла в почву.
Придётся предоставить бедного ребёнка его собственной судьбе. Я повернула было к дому, как моё внимание снова привлёк уже знакомый звук текущей воды. Я двинулась вдоль живой изгороди, которая мало-помалу пошла под уклон.
Шум нарастал.
Ручей?
В овраге?
Выходит, прежние хозяева сочли его естественной и надёжной преградой, если не обнесли эту часть оградой. Да и с соседями сложились доверительные отношения, о чём говорила калитка.
Итак, здесь был дополнительный ход в соседнюю усадьбу.
Через склон оврага, на самом дне которого бежал ручей.
Ради этого стоило продираться сквозь заросли крапивы и каких-то неопознанных мной растений.
-Михась!
Ответом мне было молчание.
Тогда я бегом направилась уже к знакомому дереву.
- Что с тобой?
Голова мальчика, увенчанная густой шевелюрой, дёрнулась.
- Ты жив?
Подойдя вплотную, я присела на корточки.
И тут я заметила странное: пальцы-сосиски были покрыты чёрным волосом.
Правый глаз пацана был открыт и глядел осмысленно, даже дружелюбно.
Но там была ещё одна странность: взгляд не был детским.
Лёгкое движение век образовало прищур!
Вполне себе мужской!
" Беги!"- ожил голос Марка в голове.
Но было уже поздно.
Туша Михася свалила меня на землю. Раздался треск сухих иголок.
Значит, это хвойное дерево! - подумалось мне.