Как запах старого холста определяет судьбу
В преддверии 8 Марта корреспондент «Призыва» побеседовал с Екатериной Александровной Панфиловой, реставратором темперной и масляной живописи – представительницей довольно редкой, но очень интересной профессии.
– Екатерина Александровна, расскажите, пожалуйста, как вы пришли в профессию, каков был ваш карьерный путь. Почему такой необычный выбор?
– Моя мама – искусствовед, поэтому я с раннего детства росла в музее. До сих пор помню особый, музейный, запах старого холста, масляных красок, натёртого паркета. Ожидая маму, подолгу разглядывала картины, листала книги по искусству, слушала разговоры и даже споры музейщиков и художников. Наверное, уже тогда было очевидно, что моя жизнь будет связана с искусством, музеем, живописью. Так и получилось. Я училась в художественном училище на живописца, но ушла после второго курса по семейным обстоятельствам. Поступила в Академию художеств в Петербурге, на искусствоведческий факультет, одновременно работала в музее и начинала делать первые шаги в профессии. Тогда были приняты длительные стажировки в крупнейших музеях и реставрационных центрах, где работали прекрасные, удивительные, очень опытные, профессиональные, всесторонне образованные люди. Они щедро делились своим опытом с молодыми реставраторами. Эти специалисты совершенно поразили моё воображение, вызывали восторг и трепет. Полное отсутствие снобизма, только желание научить, доброта и щедрость. В наше время, насколько мне известно, всё устроено по-другому, к сожалению. Сколько тогда было интересных разговоров, захватывающих расследований, сложной и необычной работы. И радости от того, что ты тоже что-то можешь, у тебя что-то получается. Тогда я и полюбила свою профессию. Я была довольно известным реставратором, у меня в своё время было очень много частных заказов. Общалась с очень разными людьми, случались интересные истории – от почти детективных до очень трогательных. Например, когда «раскрытая» и расчищенная мной икона оказалась чудотворной и помогла многим страждущим. Ну и смешного, конечно, было много.
Прикасаясь к вечности
– Насколько сложно реставрировать, какими качествами нужно обладать?
– Не хотелось бы изъясняться слишком пафосно, говорить про вторую жизнь картин и икон, сравнивать руки реставраторов с руками врачей, как это часто делают, рассказывая о нашей профессии. Но самый эмоциональный момент – это первые «пробы» расчистки. Под грязным бурым пятном вдруг обнаруживается сияющий киноварный красный или глубокий синий цвет, который не видел света сто, двести, триста лет. Это действительно похоже на чудо. Главный принцип реставратора – «не навредить». Сегодня не принято дорисовывать утраченные фрагменты. Если краска осыпалась до левкаса (грунта), это место оставляют чистым или тонируют так, чтобы зритель видел: здесь время оказалось сильнее. В этом и заключается магия профессии: убрать всё лишнее и наносное и оставить зрителя один на один с подлинным искусством, которое десятилетиями задыхалось под слоем пыли. Какими качествами нужно обладать? Терпение и усидчивость (часто реставрация – это годы монотонного труда), смирение и отсутствие авторского эго. Это очень важно, ведь реставратор не имеет права самовыражаться, «улучшать» или дорисовывать что-то от себя. Его задача – сохранить то, что сделал мастер прошлого.
У реставрации женское лицо
– Считаете ли вы свою профессию женской? И вообще, правильно ли, что существует разделение профессий на мужские и женские?
– Я знаю реставраторов и женщин, и мужчин, но женщин всё-таки больше. Женщинам зачастую легче даётся монотонная, кропотливая работа. Терпение и усидчивость тоже традиционно приписывают женщинам. Тем не менее в монументальной реставрации (фрески на стенах храмов, тяжёлые каменные изваяния) по-прежнему много мужчин из-за физической сложности работ на лесах. Если свойства характера, темперамент, физиология позволяют женщинам освоить традиционно мужскую профессию, и наоборот, то почему бы и нет.
– В преддверии праздника задам традиционный вопрос. Что значит для вас быть женщиной?
– Именно для меня быть женщиной – быть матерью.
Екатерина Александровна не любит пафосных сравнений, но, слушая её рассказы, понимаешь: реставрация – это искусство не менее значимое, чем написание картин. Остаётся только пожелать каждому из нас вне зависимости от пола быть таким же преданным своему делу, настоящим профессионалом, как моя собеседница.
Новости Домодедова | Подписаться в MAX