Как-то, разбирая домашний архив, я наткнулся на фотоальбом с экспедиционными фотографиями почти тридцатилетней давности. Это была экспедиция к хантам на реку Большой Юган. Пролистав альбом от начала до конца, я как будто снова побывал в тех краях.
Этот поездка состоялась в августе 1997 года, когда я ещё работал в Москве в Институте этнологии и антропологии имени Н.Н. Миклухо-Маклая. Руководила экспедицией Галина Андреевна Аксянова, известный антрополог, кандидат биологических наук. Много лет проработав в нашем институте, она объехала с научными исследованиями добрую половину Советского Союза и некоторые зарубежные страны. В экспедиции я состоял при ней на должности лаборанта-исследователя.
На Юган мы тогда попали не сразу. Экспедиция началась в Омской области. Там мы проводили антропологические и этнографические исследования у сибирских татар. Начав работу в селе Уленкуль Большереченского района, мы завершили её в селе Ашеваны Усть-Ишимского района. Поездка была замечательной. Путь мы проделали сначала на автобусе от Омска до рабочего посёлка Большеречье вдоль Иртыша, после по Иртышу на речном трамвае до села Усть-Ишим, потом снова по Иртышу на теплоходе «Восход» до Тобольска, оттуда на поезде до города Сургута и, наконец, вертолетом на Юган.
Интересно, что наши переезды из района в район сопровождались некоторыми символическими событиями. Например, в последний день работы в Уленкуле нам довелось опрашивать девушку родом из Усть-Ишимского района, куда мы как раз собирались ехать. В деревне Ашеваны, тоже в последний день, нам встретилась семья хантов, приехавшая в гости к своим друзьям сибирским татарам. Хотя это были не юганские, а надымские ханты, но всё-таки…
Надо отдать должное организаторским способностям Галины Андреевны, которая смогла так чётко спланировать экспедицию, что у нас не было ни одной сколько-нибудь существенной заминки в пути. В Омске мы нашли горячую поддержку наших планов со стороны Николая Аркадьевича Томилова, известного специалиста по истории и этнографии тюркоязычных народов Сибири. Он указал нам на карте наиболее интересные с этнографической точки зрения сёла и деревни сибирских татар. Затем он познакомил нас с сотрудниками отдела по делам национальностей администрации Омской области. По ходу наших перемещений по области сотрудники звонили в те населённые пункты, куда мы направлялись, и на всём пути следования нас встречали и провожали представители местных администраций. Добравшись до Тобольска, мы через городскую администрацию дозвонились до администрации Сургута. В Сургуте на вокзале нас встретила машина и отвезла в аэропорт. Оттуда на вертолёте мы долетели до районного центра села Угут.
В Угуте нас поселили в небольшой аэропортовской гостинице. Немного отдохнув, мы пошли в сельский совет и практически сразу взялись за работу. С разрешения женщины председателя заняли небольшой кабинет, стали приглашать туда хантов, пришедших в сельсовет по своим делам. Мы измеряли их рост, объём головы, высоту спинки носа, отмечали цвет волос и глаз. В общем, занимались обычной антропологической работой, попутно расспрашивая людей об истории села и о жизни в этих краях.
После закрытия сельсовета мы решили продолжить работу в селе, и вышли осмотреть окрестности. Угут довольно большое село. Оно расположилось на правом берегу Большого Югана. До советской власти, как нам рассказали, здесь было поселение, называвшееся юрты Угутские. По Большому и Малому Югану и их притокам селились ханты, которые ловили рыбу, охотились, держали домашних оленей. В 1929 году здесь был образован сельский совет, и началось постепенное хозяйственное развитие территории. В 1930-е годы охотников-хантов организовали в промыслово-охотничье хозяйство, а рыбаков зачислили в рыболовецкие артели, позже объединённые в колхоз. В конце 1950-х годов сюда пришли сначала лесозаготовители, а позже нефтяники. В Угуте строились новые дома, как для приезжих, так и для местных жителей, село всё больше разрасталось в сторону тайги и болот.
Проходя по улицам Угута, мы увидели группу хантыйских женщин в национальной одежде – суконных синего цвета халатах с узорами по краям и цветастых платках. Попытка подойти к ним, познакомиться, чтобы произвести антропологические измерения оказалась неудачной. Ещё издали увидев незнакомого мужчину, то есть меня, хантыйки, по своему обычаю, закрыли лица краями платков и поспешили скрыться в ближайшем доме. Мы пошли за ними. Войдя в дом, мы поздоровались с хозяевами, коротко рассказали о своей работе и, довольно быстро, расположили их к себе. На антропологические измерения и этнографический опрос хозяев и их гостей ушло чуть больше, часа. Напоследок мы сделали несколько рабочих фотографий мужчин и женщин – в фас, в профиль и в три четверти оборота и пошли в следующий дом. Проходили по Угуту до темноты, отработали программу в нескольких хантыйских семьях.
В Угуте мы пробыли недолго, всего три дня. Работа в селе оказалась не настолько эффективной, как нам хотелось. Только четверть из общего числа местных хантов проживает в Угуте, остальные живут в селениях-юртах по берегам рек и проток. Необходимо было выбираться в тайгу.
На третий день, договорившись с председателем сельсовета о поездке в юрты, мы собрали только самые необходимые вещи, антропологические измерительные инструменты, и утром четвёртого дня пришли на берег.
Лодочный мотор у молодого ханта, которого нам дали в проводники, долго не заводился. Отошли от берега только через полчаса. Идём по Большому Югану. Вокруг – неописуемая красота. Ярко светит солнце. Река извивается словно змея. Поворачивая налево, мы огибаем песчаные плёсы, направо – высокие берега, поросшие густым лесом. То на одном, то на другом берегу замечаем деревянные дома. Это хантыйские поселения – юрты. Проводник рассказывает, кто здесь живёт. Справа остались юрты Когончины, затем Лейковы, слева – юрты Чигаевы. Наконец дошли до большого поселения. Это бывшие юрты Рыскины, а ныне деревня Каюково. До размеров деревни юрты были расширены искусственно во второй половине ХХ века и стали одним из центров притяжения для хантов из близлежащих юрт. Здесь имеются школа-интернат и магазин. Возить детей в Угутскую школу не рентабельно, да и за продуктами туда не наездишься. Ещё две такие же большие деревни – Таурово и Тайлаково расположены дальше вверх по Югану.
Названия поселений-юрт даются здесь по фамилиям хозяев хантыйских семей, которые их основали. Когда молодая семья отделяется от родителей и строит дом в нескольких километрах ниже или выше по течению, появляются одноимённые юрты с цифровыми обозначениями, например, Ачимовы II или Ярсомовы III.
Река Большой Юган протекает по тайге, где широкими массивами растут ели, сосны и кедры. Места, где случались лесные пожары, заросли берёзами, осинами и кустарником. Местные ханты охотятся, ловят рыбу, собирают лесные ягоды и кедровые орехи. Основная охотничья добыча сегодня это белка и соболь, из крупных животных – лось. Для рыбаков особенно удачным уловом считается щука. Было время, когда ханты держали здесь домашних оленей. Стада были сравнительно небольшими, до 30 голов. Больше в тайге и не укараулишь. Могут разбежаться или стать добычей волков.
В Каюково мы поселились у старосты деревни по фамилии Каюков. Каюковых здесь довольно много, есть также Рыскины, Когончины, представители других хантыйских фамилий. Директор школы – приезжий, мариец по национальности. Живут здесь и несколько русских.
По сравнению с юртами, состоящими из трёх-пяти домов, а иногда и одного дома, деревня кажется большой. Рядом с каждым домом, где живут ханты, стоят печи для выпечки хлеба, очень похожие на те, которые мы видели у сибирских татар. На окраине деревни установлены лабазы – бревенчатые сооружения на «курьих ножках» для хранения зимней одежды и продуктов питания.
Отработав в деревне два дня, собрав интересный антропологический и этнографический материал, мы попросили старосту отвезти нас на лодке вверх по течению до каких-нибудь юрт. А уже оттуда мы намеревались сплавиться вниз до Угута. Недолгие поиски проводника увенчались успехом. Староста нашёл молодого парня родом из юрт Ярсомовых, который как раз собирался туда ехать. После обеда мы тронулись в путь.
Не успели мы обогнуть и трёх песчаных плёсов, как мотор у лодки стал «фыркать» и вскоре заглох. Наш проводник взялся его чинить. Провозился минут пять. Раза три дёрнул шнур, мотор взревел и, лодка снова устремилась вперёд. Однако радость наша была недолгой. Вскоре мы опять остановились, и лодку стало сносить течением назад. На этот раз починка мотора заняла больше времени.
Снова идём, но на небольшой скорости, проводник боится новой поломки. Прошли священное место юганских хантов, так называемые «юганские камни». Прямо посередине реки возвышается груда среднего размера валунов. Вода в реке к августу спала, и они показались на поверхности. Обычно ханты бросают здесь кусочки еды или монеты, чтобы была удача в дороге и в рыбном промысле. Бросили по монетке и мы.
Когда до юрт Каюковых оставалось совсем немного, мотор снова заглох. Вечерело. Мы успели проголодаться. Я нарезал кусками хлеб, открыл банку томатной пасты (в туго набитом рюкзаке она лежала ближе, чем тушёнка), и мы втроём немного перекусили такими вот бутербродами. Не забыли бросить в воду по кусочку хлеба. Однако видимо, не всё зависит от речных духов. Надо и самому человеку содержать свою технику в порядке. Мотор починке не поддавался. Мы причалили к берегу. Я собрал хвороста и разжёг костёр. Наметилась перспектива заночевать на берегу Югана.
Пока наш проводник возился с мотором, мы прогуливались по песчаному берегу. Галина Андреевна рассказывала о своей работе и строила планы. Чтобы работу считать выполненной, нам необходимо было провести антропологические измерения, как минимум, у ста женщин и ста мужчин. Выборка постепенно набиралась, но была ещё далека до полной. Сколько мужчин и женщин сейчас обитает в юртах Каюковых, не знаем ни мы, ни проводник. Я убеждал, Галину Андреевну, что планировать что-то заранее нельзя, ситуацию можно узнать только на месте. Она со мной не соглашалась и всё пыталась сосчитать, сколько хантов должно проживать в четырёх домах юрт Каюковых.
Так, за разговорами, мы дошли до речного поворота. Вдруг я увидел на песке и показал Галине Андреевне два ряда следов, выходящих из леса и исчезающих в реке. Один след был похож на след оленя или косули, а другой явно был волчий. Наверное, волк гнал добычу, и даже река не остановила его. Галина Андреевна застыла на месте и внимательно разглядела следы. Мы повернули обратно, и пошли, от греха подальше, в сторону лодки и костра.
Над тайгой сгущалась августовская темнота. Проводник уже отчаялся что-либо сделать с мотором и мы, молча, сидели у костра, подбрасывая в него хворост. Вдруг, на наше счастье, из-за поворота показалась длинная, дощатая рыбацкая лодка. Два молодых ханта причалили к берегу. После недолгих переговоров они подцепили нашу «Казанку» и, неспешным ходом потащили её к юртам Каюковым.
Дошли до Каюковых уже в полной, можно сказать, кромешной тьме. Проводник разбудил хозяйку в крайнем доме. Женщина-хантыйка, лет сорока с небольшим, засветила керосиновую лампу и впустила нас в дом. Поговорив по-хантыйски с проводником, она узнала у него кто мы и зачем сюда приехали. Чтобы где-то уложить нас на ночь, пришлось разбудить хозяйкину дочь. Та спросонья немного поворчала на мать, но, всё-таки перелегла на матрас, постеленный на полу. На её кровати устроили Галину Андреевну. Мне отвели место в соседней комнате на железной кровати, застеленной лосиной шкурой.
Наутро состоялось знакомство. Галина Андреевна со своим добросердечным отношением к людям быстро нашла расположение у хозяев. Хозяйка напоила нас чаем и угостила сушёной щукой. Раньше я никогда не ел ничего подобного. Это были пласты разделанной надвое щуки, мясо на которых было порезано на квадратики. Они были слегка подсолены и высушены на солнце. Очень вкусно!
Дом, в котором мы поселились, был обычной типовой постройки из двух комнат и кухни. Рядом с домом стоял довольно вместительный лабаз, под которым находились хантыйские ручные нарты с плетёным сидением. На другой стороне от дома мы увидели клетку и поинтересовались, кто там обитает. Оказалось – лисята. Это глава семьи добыл на охоте лису, а потом приютил у себя оставшихся без матери сирот.
Самого хозяина дома не оказалось. Он был на рыбалке, как, впрочем, и некоторые другие обитатели юрт Каюковых. Рушились все планы Галины Андреевны.
Продолжая знакомство Галина Андреевна попросила женщин продемонстрировать национальную хантыйскую одежду. Хозяйка с дочерью были одеты в обычную покупную одежду, но быстро переоделись и позволили себя сфотографировать. Примерила хантыйский платок и пальто и Галина Андреевна. Ей оказалось очень к лицу.
Кроме наших хозяек в юртах оказался только один мужчина в соседнем домике. Мы неспеша произвели все антропологические измерения у всех троих обитателей, и записали, всё, что нас интересовало.
Мужчина давно соскучился по общению с приезжими людьми. Я расспрашивал его о жизни и быте хантов на Югане. Он охотно отвечал. По его словам ханты здесь живут в основном за счёт рыболовства, перемещаясь в разные сезоны года на разные угодья. В тайге бьют пушных зверей. Добывают лося. Оленеводства в здешних краях практически нет. Только в юртах Пунси живёт одна семья оленеводов. Эти юрты располагаются далеко в тайге в стороне от Большого Югана.
Проникшись доверием мужчина показал нам свой лабаз - избушку на курьих ножках. Под ним лежали разные деревянные и металлические хозяйственные приспособления. Сам он взошёл по небольшой приставной лесенке на помост, открыл дверцу лабаза и проник внутрь. Вскоре вышел оттуда держа в руках шаманский бубен, доставшийся ему от предков. Сам он не обладает шаманским даром, поэтому просто хранит это наследство.
В ходе разговоров мужчина сказал, что нам повезло. Мы приехали в «сухой» сезон. Видя наше удивление, объяснил, что сейчас у здешних хантов закончились деньги - зарплата, пенсия и прочие выплаты. Поэтому все ходят трезвые. Если бы мы приехали немного раньше, то не смогли бы нормально общаться с людьми и делать свою работу.
Пробыли в Каюковых два дня. Никого из остальных обитателей юрт не дождались. Надо было двигаться дальше. Наш проводник в очередной раз подремонтировал лодочный мотор и мы пошли в сторону юрт Ярсомовых.
Снова огибаем песчаные плёсы и высокие берега, поросшие кустарниками. Уже по дороге проводник сказал, что в Ярсомовых стоит пять домиков, но не все обитатели могут быть дома. Так и оказалось.
Провели антрополгогические манипуляции с семьёй проводника. Хотели зайти в один из соседних домов. Вдруг оттуда выскочила женщина в хантыйском халате и прикрывая лицо платком побежала в лес. Проводник сказал, что она не хочет с нами общаться, так как мужа нет дома. Однако Галина Андреевна решила дождаться, когда женщина выйдет из леса, чтобы попытаться её уговорить. Прождали полчаса...
Пообедали и стали собираться в обратный путь.
Пока проводник готовил лодку мы походили, посмотрели на запертые домики. Недалеко от каждого сидело по собаке, привязанной цепью. Из пяти собак только две были похожи на западносибирскую лайку. Ещё две лохматые, с кем-то смешанные. Самым крайним псом оказался боксёр. Вот уж кого мы не ожидали здесь встретить. Все собаки страдали от комаров и мошки, поэтому сидели в неглубоких ямах прикрытых ветошью. На поверхность вылезали только, чтобы облаять чужаков.
Дальше, вверх по Большому Югану, проводник нас везти не смог. Мотор плохой, бензина мало. Да, и оттуда неизвестно кто нас сможет отвезти назад. К вечеру добрались до деревни Каюковой. Снова поселились у старосты.
Отработали два дня по полной программе. Измерили и опросили практически всех хантов. Попросили старосту найти нам человека с лодкой, чтобы ехать назад в Угут. Поиски затянулись до вечера. Никому не было надобности туда ехать. Согласился только тот же проводник, который возил нас в юрты Каюковы и Ярсомовы. Утром надеемся выехать, предвкушая долгую поездку с периодическим ремонтом мотора.
Выехали. По дороге нам встретились два небольших поселения на левом берегу. В одном один домик, в другом два. Второе оказалось юртами Чигаевыми, которые мы проскочили на пути из Угута к Каюковой. Ни там, ни там не было ни души. Двинулись дальше. Примерно через час пути от Чигаевых на правом берегу увидели досчатую лодку и двух людей возле неё. Причалили. Это оказались молодая женщина-хантыйка и молодой мужчина (как потом выяснилось татарин по национальности). Оба из Угута. На дне их лодки плескалась разнопородная рыба, от окуней до щук. Наш мотор снова отказался заводиться и рыбакам пришлось взять нас на буксир.
Малым ходом движемся к юртам Когончиным. Проводник сказал, что там семь домов. Галина Андреевна стала подсчитывать примерное количество людей, которые могут там оказаться. Наша выборка ещё не так полна, как это необходимо для корректных научных выводов, поэтому нам важен каждый человек.
Стало смеркаться, когда мы подошли к берегу, на котором стояли Когончины. Мы выгрузили все свои вещи и антропологические инструменты и пошли искать ночлега. Огонь светился только в окнах ближайшего к причалу домика. Постучавшись, мы открыли дверь, переступили через порог и поздоровались с хозяевами. Внутри избушки стояла мёртвая тишина. На нарах в углу кто-то зашевелился. Встала женщина, начала спрашивать - кто мы, да откуда, да что нас сюда принесло. Зашевелились ещё двое. Еле встали. Оказалось, все обитатели крепко выпили и сейчас чувствовали себя не очень хорошо. Здесь обитала старая хантыйка, её сын и приятель сына, приехавший из Угута. Оставить нас ночевать у себя они не могли из-за тесноты (нас всё-таки, пятеро) и мы пошли проситься в другие дома.
Всё оказалось напрасно. Все дома были заперты на замки. Между тем, тьма всё сгущалась и сгущалась. Возле одного домика мы увидели летнюю кухню и стали её осматривать. Никакой еды у нас не было, кроме рыбы оставленной в лодке. Татарин сходил на берег за рыбой, но тут возникла другая, казалось бы неразрешимая, проблема. В летней кухне не было никакой посуды, кроме чайника. Все сразу приуныли... Все, кроме меня. Я расстегнул ремни, развязал верёвки своего тяжёлого рюкзака и достал оттуда кастрюлю, сковородку, миску, нож, вилку, ложку. Чтобы не пить горячий чай прямо из носика чайника у меня была припасена ещё и кружка. А кроме прочего и одноконфорочная электрическая плитка.
У непосвящённого читателя возникнет законный вопрос, зачем надо было тащить всё это с собой в тайгу. Отвечу. Этому меня научил небольшой к тому времени, но ценный этнографический опыт. В начале 1990-х годов мне довелось побывать в разных северных посёлках на Чукотке и в Ямало-Ненецком округе. Далеко не везде удавалось устроиться с комфортом. Приходилось готовить пищу из привезённых с собой продуктов, на своей плитке, в своей посуде. Честно скажу, что тяжёлый рюкзак всю дорогу меня напрягал, но я и подумать не мог, что всё взятое с собой может так неожиданно пригодиться.
Из рыбы мы сварили замечательную уху. В летней кухне не было даже соли, но она была у меня. И чай листовой тоже. И сахар.
Утолив голод и жажду мы стали искать место для ночлега. На наше счастье оказалась открытой баня. Мы устроились там на полках, укрывшись своими куртками.
Ночь прошла. Настало хмурое туманное утро. Мы доели то, что осталось с вечера, выпили чаю и пошли на берег. Мотор нашей лодки взревел и вроде как завёлся. Провожать нас вышли хозяева первого домика. Женщина-хантыйка и татарин-рыбак решили остаться здесь на некоторое время. Мы уложили вещи в лодке и устроились сами. Стали прощаться и махать руками провожающим. Не успели мы отчалить от берега, как неожиданно, а вернее сказать, ожидаемо, мотор заглох, и лодку стало медленно сносить течением. Проводник веслом причалил лодку к берегу и принялся снова копаться в моторе. Через пятнадцать минут он понял, что это бесполезно. Пришлось татарину и его спутнице снова брать нас на буксир и править в Угут.
Угут встретил нас солнечной погодой. Мы сходили в сельсовет. Рассказали председателю о наших приключениях. Затем снова поселились в аэропортовской гостинице. Весь вечер разбирали экспедиционные материалы и рано легли спать.
Провели в Угуте ещё три дня. Добрали нужное для корректной выборки количество людей и стали готовиться к обратному пути. Галина Андреевна улетела вертолётом в Сургут. Оттуда она планировала добраться до Томска, чтобы поработать с антропологической коллекцией Томского университета. Я задержался в Угуте на два дня, чтобы закончить работу с похозяйственными книгами. Вертолёты летали из Угута не каждый день, поэтому я добрался по воде на катере до Нефтеюганска. Оттуда автобусом до станции Пыть-Ях и поездом в Москву.
Юрий Квашнин
главный научный сотрудник
Музея Природы и Человека
г. Ханты-Мансийск