Они несут ответственность, они борются, они защищают, они принимают решения, они идут до конца

Они несут ответственность, они борются, они защищают, они принимают решения, они идут до конца.

Мышкин же любит людей как бы издалека — сердцем, но не волей.

Он чувствует сострадание, но не знает, что с ним делать.

Он видит боль, но не вступает в битву за человека.

И эта пассивность — его трагедия.

А истинное смирение — не безволие.

И не самообнуление.

И не убеждение, что «я никто».

Истинное смирение — это когда человек видит себя в истине перед Богом: без Него я слаб, но с Ним я могу всё, что Он велит.

Смирение — не самоуничижение, а доверие.

Не стирание себя, а согласие быть тем, кем создал Господь: сильным духом, ясным умом, любящим сердцем.

Смиренный человек не уходит от ответственности — он берёт её, потому что знает: он не один.

Он не бежит от зла — он называет его злом.

Он не боится любить сильно — потому что знает, что любовь от Бога не сломает его.

Так выглядит христоподобный человек: сильный в кротости, ясный в любви, мужественный в истине.

Достоевский хотел изобразить такого.

Но страх перед гордостью привёл его к противоположности:

к человеку, который боится силы настолько, что теряет способность любить по-настоящему.

И потому Мышкин — не Христос.

И даже не образец.

Он — предупреждение.

Предупреждение о том, что свет без силы — не спасает.

И любовь без действия — не любовь, а бегство.

#Интересно@varvarushkajournal

Varvarushka.journal