Если спросить меня, когда музыка перестала быть просто фоном и стала чем-то личным, я бы, наверное, вспомнил конец детского сада и начало школы.
В детском саду мы пели хором — громко, не всегда в ноты, но от души. «Гуси-гуси, га-га-га», «Серый волк под горой, зубы точит, нас съесть хочет", позже — «Танец маленьких утят». А перед Новым годом неизменно звучало «В лесу родилась ёлочка». Тогда казалось, что эти песни будут с нами всегда.
Потом пришла школа.
А от туда мне запомнились такие слова из песни как: "лю-ли лю-ли заломати, белую берёзу заломати". Помните такую?
И вот тогда мне эти детские песни начали казаться слишком простыми. Хотелось чего-то «настоящего».
Магнитофона у меня тогда не было — это была почти недосягаемая мечта. Зато дома стояла радиола «Илга 301». Большая, серьёзная, почти как мебель. Чаще всего на ней крутились пластинки сестры — всё-таки техника была её. Но иногда мне разрешали выбирать самому.
И вот это ощущение — поставить пластинку, аккуратно опустить иглу, услышать лёгкое потрескивание перед началом песни — до сих пор в памяти. Музыка начиналась не нажатием кнопки, а целым маленьким ритуалом.
Наверное, именно тогда я впервые почувствовал, что музыка может быть «моей». Не просто фоном, а чем-то личным.
А у вас была дома радиола или проигрыватель? Помните этот звук — лёгкий треск перед тем, как начиналась песня?