Как же так, Евсеюшка...

Эта история будет обычной и очень простой.

Жил в нашем городе мужчина средних лет, назовем его Евсей Пирогов, одинокий, сильно пьющий, но при всем этом довольно работящий. Работал он на себя, занимался отделкой домов. Во время работы Евсей старался пить не до потери пульса, но употреблял понемногу практически каждый день. Таких, как он, много, и никому на свете Евсей был особенно не нужен, кроме матери.

Мать жила отдельно от сына, мечтала, чтобы он создал семью, чтобы все у него получилось, чтобы бросил он пить, но мечты ее были несбыточны.

Неподалеку от города мать с сыном строили дачу. И место было хорошее, и осталось только отделать домик снаружи, но мать все время думала, кому же этот домик останется, ведь нет у нее внуков. И женить бы Евсея, да кому такое счастье горемычное нужно. Уже на любую жену была согласна мать, только бы внуков успеть понянчить...

Когда-то в молодости мать отговорила Евсейку жениться, обманула его, наболтали ему тетки-соседки про невесту всякое - мол шаталась она с разными, пока Евсей в армии служил, теперь с чистыми глазыньками пришла, как ни в чем не бывало... Вина Катюшки была только в том, что была она почти круглой сиротой и воспитывала ее бабушка. Не понравилось матери, не по себе голытьба деревце клонит. А у Евсея была семья хорошая, отец начальника завода возил, мать тоже не лыком шита была, в торговле работала, в крупном магазине, и квартира у них была двухкомнатная, а не хибарка, как у невесты. И на машину копили... Поэтому оболгали, оскорбили девчоночку злые языки, а Евсейка матушке поверил. Но счастья это никому не принесло - сколько парня ни знакомили с разными девушками, ни с кем он дружить не захотел, был он, как оказалось, однолюбом. А Катюша тихонько похоронила бабушку и уехала в другой город работать, и сколько потом ее Евсей ни искал, не отзывалась.

Бывало, после завершенного объекта уезжал Евсей или с другом Фокой на рыбалку, или на дачу, топориком помахать, и мать звонила ему раз в несколько дней, чувствовала свою вину за то, что сын неудачливым вырос, старалась не докучать без нужды.

И в этот раз, созвонившись с сыном, оставила его мать в покое на три дня, потом позвонила и немного забеспокоилась - трубку сын не берет, да может снова пьян лежит, не слышит... На следующий день беспокойство усилилось, она поехала к нему в гости, в бывшую бабушкину квартиру. Дверь была заперта, открыла своим ключом, в квартире было чисто и по-холостяцки пусто, дома никого не было. Тогда мать отправилась на автобусный вокзал и взяла билет до деревни, в которой была дача. Ехала она и ни о чем не думала, смотрела на елки вдоль дороги да на снежные равнины, и было у нее на душе пусто.

Тропинка к даче была припорошена снегом, и было понятно, что никто не выходил оттуда уже несколько дней, но это не насторожило мать - если в доме была еда и выпивка, Евсею незачем было и выбираться оттуда.

Чем-то неприятным, подпортившимся повеяло из-за дверей, мать даже рассердилась - проквасил снова еду, в холодильник не убрал... проветривай теперь за ним...

Открыла дверь и спросила:

- Евсейка! Чем это у тебя пахнет?

Никто не ответил. Неприятный запах усилился. Мать шагнула в прихожую, покрутила головой. Направилась в комнату и с порога увидела, что на полу лежит Евсей. Кожа у него потемнела, тело раздулось. Женщине стало плохо, она с трудом выбралась наружу, вызвала для себя скорую помощь.

- Как же так, родной... Как же так, Евсеюшка... - твердила она, сидя на крыльце. Бригада скорой помощи увезла женщину в стационар, фельдшеру не понравилось состояние ее здоровья, угрожавшее жизни пациентки.

Что было дальше, не совсем ясно, или мать попросила бригаду войти в дом и констатировать смерть, или сама позвонила в полицию, об этом оперативный дежурный умолчал. Но наша следственно-оперативная группа бодро направилась в путь.

Картина была ожидаема - стол, на нем одинокая стопка и кусок дешевой колбасы, опрокинутый стул, рядом недопитая бутылка водки, сам виновник выезда на полу, на спине, без видимых телесных повреждений, в стадии выраженных гнилостных изменений.

И некому пожалеть об его уходе, кроме матери.