Малыш так отчаянно старался прийти в себя и успокоиться, что начал смеяться и плакать одновременно, что очень походило на истерику сумасшедшего. Матвей же всеми силами пытался этой истерики избежать. Не столько из-за парнишки, сколько из-за безопасности собственной дочери. Безжалостные хлесткие слова Норы в её сторону никто не сможет остановить, она будет обвинять её, защищать сына, выдаст всех.
Именно поэтому, он хотел увезти Малыша подальше и держать возле себя дольше.
- Если бы это был не мой отец, я бы что-нибудь с ним сделал!!! Я много раз говорил Катёнку, что она зашла слишком далеко! А она сказала, что ей кажется, это я зашел слишком далеко и лезу вообще не в своё дело. Я просил её не сердиться, простить меня, обещал, что не буду лезть… Я сказал, как будто в шутку, что она знает, как я её люблю… И после таких слов Катёнок не сжалилась! Она сказала, чтобы я больше ей не писал! И не говорил отцу, что мы переписывались! Потому что если мой отец узнает, он обидится на неё. Сказала, чтобы я не слушал свою мать и не думал, что она бросит старого мужа. И тогда я понял, что на самом деле она хотела сказать: «Не брошу его ради таких, как ты»! Как я! Вы понимаете?
- Кате нравятся… постарше. - сдержанно ответил Матвей, - Ничего, всё пройдёт. Ты подожди еще немного, спокойно подожди.
- Я думал, что признаюсь ей, скажу, что не могу от неё отказаться. Тогда она сказала, что, если я уеду, обо всем забуду! А я ответил, что не хочу забывать! И после этого она ушла! Что же будет, дядя Матвей?
- Не спрашивай у меня, что будет, когда и чем это закончится, потому что у меня нет никакого представления о вашем будущем.
- Мама тоже так говорит!
- А вы обсуждали эту тему?
- Да. Она объяснила мне, не то, что постарше... А что Кате вздумалось однажды делать дядю Макса счастливее, и она это делала! Потому что могла! А еще потому, что она добрая, заботливая, и привыкла делать то, что ей хочется. Захотелось – добьётся своего.
- Малыш, пойми, пожалуйста… Я думаю, что твой папа был похож на беззащитного брошенного спаниеля.
Матвей дождался, когда его слова достигнут разума. И продолжил так же спокойно.
- А остальные молодые парни похожи на других собак, возможно, опасных и непослушных. Катёнок просто не нашла своего... Как это сказать?
- Кота?
Матвей сдержал улыбку.
- Малыш, пойми... Она могла полюбить кого угодно. И делала бы для него тоже самое, наверное. Общаясь с тобой Катя получает радость. Это хороший повод для неё превратиться в себя маленькую, снова стать почти ребенком и поговорить на равных с тобой, посмеяться. Это разная любовь, Малыш.
- А у вас было такое, что от отчаяния хочется поверить в волшебство и заколдовать её? Я уже хочу приворо… жить… Я хочу… просто с ней жить!
- У меня было такое, что от отчаяния я начал молиться, стоя на коленях.
- О чем?
- Сначала, чтобы родной человек, которого я любил, выздоровел. Остался со мной. Чтобы ему стало легче. Потом, чтобы перестать испытывать боль. А потом я молился, чтобы она меня простила. И вернулась. Всё время помогало.
- Тётя Лиза?
- Да.
- А что вы сделали?
- Я обманул её. Скрыл от неё… очень много. … Мне хотелось её защитить, и я солгал. Прямо перед нашей свадьбой. Забудь мои слова о том, что надо всех посылать, когда ты в отчаянии. Если дойдёшь до того, что тебе захочется помолиться… Малыш, молитва – это не только обращение к Богу, это признание самому себе, что ты совсем отчаялся и веришь не в себя, а в чудо.
- Верить в чудо…
- Да, верить в чудо. Ты упадешь на колени и попросишь… Вот так… Как я просил, когда был молод и влюблён без памяти. Господи, пусть станет легче, пусть она меня полюбит, и простит… Я беседую тобой, Господи, сердцем моим, а дух мой испытывает отчаяние.Помоги мне, верни её. Верни. Пожалуйста, я буду всегда её любить и беречь…
Малыш расплакался беззвучно. Отвернулся и уставился в окно.
Малыш был хорошим, но жизненные обстоятельства, казалось, сломали его. Мысли о фиктивном замужестве Катерины дарили надежду, но её признания повергли в отчаяние. Как бы смешно это ни звучало, Матвей надеялся на свою дочь до последнего. Он надеялся и верил, что дочь взяла от Лизы больше ума, чем от него самого, и никогда не будет подчиняться, делать то, что ей не нравится. Ни за деньги, ни из благородства. И страхом её не возьмёшь. Но она тоже могла полюбить. Она могла его полюбить, несомненно, могла. Матвей тоже представлял себе фиктивный брак, в котором Катёнок взялась играть влюбленную и счастливую танцовщицу. А на деле между ними только танец на публику, ничего серьёзного и настоящего нет. Так было легче пережить увлечение дочери.
Катя приезжала домой очень часто. Очень радостной. Почти каждый день.
Она вела себя просто прекрасно. Ни тени слёз, огорчений, обиды, несчастья. По её лицу было видно, что она счастливая. Она обнимала и тихонько благодарила за то, что родители позволили ей жить так, как она хочет. И они с Лизой позволяли. Ни слова не спрашивали и не говорили о том, что она замужем, за кем она замужем. Она была просто дочкой-балериной. С каким-то мужем.
Сейчас, глядя на Малыша, Матвей, хоть и ободряюще улыбался, а всё равно думал о том, что чувствует себя безумно неловко. И решение позволить Кате выйти замуж за его отца, было абсурдным, неправильным, даже если это фиктивный брак ради её вдохновения в балетной юбке и взлёта выше, и спокойствия Катерины.
– Мама сказала «относись к этому как к игре»,– шепнул парень, не поднимая глаз. – Ничего не помогает, я не могу. Это не игра. Она его полюбила окончательно. Как можно относиться к этому? Она его еще больше полюбила… Она молодая… Он - нет, но она его полюбила…
Матвей нервно вздохнул, сердце бешено стучало. Но он постарался вести себя спокойно.
– Вы знаете, как выжить и остаться человеком… в этой игре? У вас получилось… У мамы тоже… У тёти Лизы… А у моего папы не получилось остаться… хорошим человеком… Я так думаю… Я бы никогда не женился на дочери моего друга… На дочери той женщины, которую мой папа любил… На девушке, которая нравится моему сыну, очень сильно… Я так думаю… Это… нельзя назвать игрой, это … месть… или… еще хуже.
Единственным чувством, которое испытал Матвей при этих словах, было облегчение. Наконец-то он сможет, не нарушая при этом моральных принципов, поговорить об этом честно.
-Я тоже так думаю. Это еще хуже.
- Вот именно. Катя хотела его спасти, а он? Он что, с ума сошел? Я не понимаю. Я просто не понимаю. Я буду молиться за него тоже.
- Попытаюсь тебе объяснить. Катенька хотела сделать всем хорошо и придумала такой выход, а он в амурных делах успел неплохо напрактиковаться... И тоже хотел сделать так, чтобы у неё всё задуманное получилось. Другой выход он не нашел.
- А может быть,- Малыш вытер слёзы и как-то странно взглянул , - Именно то, что она столько для него сделала… Поэтому она его и полюбила? И не захотела никому отдавать? Потому что… ну, потому что… Потому ей захотелось?
- Да,- ответил Матвей, - Да, потому что ей так захотелось. А знаешь, какие правила в такой игре?
- Какие?
Матвей остановил машину на обочине и вышел на воздух.
Малыш последовал за ним и повтори вопрос:
- Какие правила?
- Каждый делает свой ход. Соблюдает очередь. И ждёт ответного от других … участников. В это время он словно берет тайм-аут. Отдыхает. Набирается сил. Раздумывает. А когда понимает, что происходит - притворяется жертвой или открыто становится охотником. Каждый ход предугадать невозможно, но если ты в игре - продолжаешь в неё играть. Знаешь, что спасает, когда ты думаешь, что она другого человека любит?
- Что?
- Не верить. Не верить, что она любит. Даже если все признаки есть, даже если она сама искренне признается… А ты не веришь, потому что жизни без неё не представляешь, – шепнул он, продолжая смотреть на дорогу. – Так делал я, так делал твой отец, Малыш. Он никогда не верил, что моя жена Лиза его не любит. Он думал, что со мной она из-за преимуществ, её разум выбирает меня, а чувства… в чувства он не верил. И это, наверное, твоего отца всё время спасало. Сейчас он думает, что… с нашей Катей… Он показывает своё преимущество. Ты хочешь так же, не верить? Или мечтаешь избавиться раз и навсегда от чувств к нашему Катёнку?
- Я хочу так же. - Чуть не стуча зубами, несмотря на горячий ветер, ответил Малыш. – Не верить и молиться.
- Тогда бесстрашно смотри на своего отца. Изучай его, учись, как нужно играть. Ничего не бойся. И не сдавайся. Ты сильный, молодой, смелый парень. Возьми тайм аут, успокойся, набирайся сил. Покажи, что ты сильный, даже если плачешь, как ребенок. И прими решение: или ты любишь жену папы и хочешь быть с Катей или не будешь вмешиваться. С самого начала надо решить, Малыш.
Малышу стало так плохо, что он чуть не заплакал снова.
Но сдержанно улыбнулся и ответил:
– Я хочу быть с Катей.
– Тогда давай пробежимся. И улыбайся, это же самый счастливый день в твоей жизни – ты сделал свой выбор, - сказал Матвей, слегка наклонившись. – Побежали. Потом отжимать ся, подтягиваться, снова бежать. Надо бежать из последних сил. Приехать уставшим, чтобы ноги и руки болели, чтобы упасть, и ни о чем не думать.
- И тогда я почувствую себя лучше?
Матвей усмехнулся, целуя Малыша в макушку.
– Потерпи, сынок, осталось совсем немного… И ты почувствуешь, что всё не то, чем кажется…
Они рванули вдоль по дороге, спустились к пляжу, упали на камни, отжимались, снова бежали, искупались в ледяной воде, не обсохнув, оделись и снова побежали.
Вернулись к машине, когда Малыш вымотался физически и еле передвигал ноги.
– Очень хорошо,– шепнул Матвей, придерживая его за плечи.
– Я жутко устал…
– Потерпи, скоро поедем к дому. Ты сразу попей, поешь и к себе, отдыхать. И не бойся ничего. Настоящим мужчинам помогают тренировки. Настоящие мужчины сдаются, только если сделали всё возможное и невозможное. Настоящие мужчины знают, чего хотят… женщины.
–Звучит здорово, но я не знаю, чего они хотят… Хотя сейчас мне вообще… всё равно…
Матвей улыбнулся и кивнул:
– Такого эффекта я и добивался.
***
Лиза обняла Диану, которая прибежала помочь, и отправила назад, на пляж. Они с Элеонорой вместе готовили пончики. Молча.
Диана не ушла. Осталась. Она стала гибкой и красивой девочкой, она надела наушники и напевала, подметала веранду, ставила посуду в посудомойку, шуршала салфетками, фантиками, ела конфеты. Наконец, поняла, что её зовут и машут, побежала на пляж.
Лиза мысленно вела с собой непростой разговор. Она представляла, как будет рассказывать Матвею, и думала, что бы он у неё спросил.
«- Почему ты не поверила, что ему плохо?
- Я поверила…
- Тогда почему ты сначала не вызвала скорую, а вылила полный кувшин воды человеку, которому плохо? Подошла и вылила? Прямо на лицо? Лиза?
- Мне казалось, что это лучше, чем ждать скорую…
- Ты бы стала делать ему искусственное дыхание? Сама? Лиза, отвечай!»
- Лиз, Ты бы сделала ему искусственное дыхание?
Лиза обернулась и посмотрела в тёмные глаза Элеоноры.
- Только если бы он от воды не проснулся, - ответила она спокойно.- Я вообще делаю искусственное дыхание не очень хорошо. Матвей умеет лучше.
- Знаю, он мне делал. Когда-то. Была такая история, - Элеонора улыбнулась одновременно сконфуженно, и счастливо.- Лиз, а всё таки… Ну как ты думаешь, они сейчас там ссорятся или любятся? Что они делают после твоего фонтана фоды ф лицо?
- Я не могу себе даже представить и не собираюсь.
- Я тоже не могу. Если вы всё сказали, сложно представить, как он себя поведет. … Макс. … С Катёнком. С твоей дочерью! Лиза! Другого она не нашла! Ужас!
- Наверное, он для неё казался лучше всех других.
- А может быть, - Элеонора странно взглянула,- Мне это не вообще вот только сейчас пришло в голову! Но я сейчас это вслух скажу.… Может быть то, что ты сама такая несчастная, одетая, как отшельница, посвятившая себя детям, потерявшая мать… Это и заставило её так поступить?
—О чем ты?
— Я хочу сказать, что не только я, но и папа твой считает тебя жутко красивой, но совершенно несчастной и несвободной. Ты отказалась от Макса, живёшь с ревнивым мужем, носишь детскую одежду, не красишься, и поэтому Катя решила, что если откажется от своих хотелок, будет как ты. Всю жизнь будет… несчастной и неуспешной. И она его действительно обожает.
- Ты мне всё время говорила, насколько я выгляжу несчастной и несвободной… Но ты не говорила, что папа так считает.
- Не считала нужным об этом говорить. Да, он так считает. Ты красива. И напрочь лишена свободы проявления чувств. А Катя… Катя твоя – вылитый папа. И она не лишена морали...
- Мой папа… Что он говорит?
- Он сначала думал, что в этом дело, Катя всё позволено, и она поэтому творит такие вещи. Лиз, он объяснял Максу, что это же против человеческой природы, это страшно и опасно… Он спрашивал, ну если тебе так нужна совсем молодая жена, неужели нельзя найти такую, которая не была бы связана ни с кем из нашей семьи? И не мог бы ты, дорогой Максим Владимирович, найти её где-то подальше, в другом городе? А сейчас он полностью на его стороне, представляешь? Только мне запрещено с тобой об этом говорить. Лизка, не сдавай. Твой папа не простит, если узнает, что я тебе вот это всё… Но я же для блага… А он говорит: «Ты с ума сошла! Это же всё равно, что предать свою дочку, так сказать о её состоянии!»
- И папа, правда, изменил своё мнение?!
- Да. И я ему объясняю, что лучше с тобой тоже поговорить. Ты от этого только выиграешь. Он считает, что Макс должен просто жить и любить и на это имеет полное право.
- Не может быть, - грустно произнесла Лиза.
- Может. Я ему даже не рассказала, что Катёнок придумала, чтобы замуж выйти, а он сам обрел способность относиться к нему и к ней по-другому. По-человечески понял, почему они вместе. Сказал, что даже если это ненадолго, он имеет право на молодую жену.
Лиза посмотрела на Элеонору с недоверием и в конце концов все-таки набралась мужества спросить о том, что ей хотелось спросить.
- Эль, а ты, как молодая жена… Ты когда-нибудь… ну… думала… о том… Что это закончится и тебе захочется молодого мужа?
- О, нет! Ты меня разочаровываешь, Лизка. Не говори таких глупостей!
Лиза вспыхнула.
- Я спросила, потому, что ты тоже имеешь разницу в возрасте с моим папой и не нашла никого из другой семьи, в другом… месте… Я не верю, что он так сказал.
- Лиз, я не глупая, как овца. Как я могу пойти на такой риск? Предать человека ради развлечения? Ну нет. Я только с Максом так рискнула по молодости. Сейчас я - само совершенство. И такими вещами развлекаться никак нельзя. Я слишком заметная в обществе, точно донесут.
Элеонора усмехнулась.
- Но… ты хоть когда-нибудь думала об этом?
- Ты же знаешь, что думала. Все, когда смотрят на твоего мужа, думают, а не съесть ли мне его, а? Лиз, если бы ты только знала… Я себя чувствую с Виталей совсем другим человеком. Я так счастлива. Знаешь, я всех наших очень люблю, правда. Вот почему верность так важна. Муж для меня не просто мужчина, это не ради того, чтобы только жить замужем. Я люблю его и всех нас. Одно неверное движение в сторону и всё закончится.
- А как тебе кажется, папа и сейчас тебя любит? С возрастом любовь… меняется… становится не такой… яркой…
- Да. Он говорит, что очень.
Лиза представила себе Катю, сидящую сейчас с безумным Максом всю обиженную и расстроенную, совершенно несчастную, а он ей признается, что Матвей всё рассказал. И то обещание, которое он ей дал в той маленькой квартирке, где они решили быть вместе, больше не может исполнять. Лиза увидела дочкины глаза, ласково и нежно глядящие на него с надеждой. Кате неважен возраст, не важно, кто он и что сделал, она любит. И ей больно. И Лиза ощутила такую острую несправедливость и вину, что ей стало физически невозможно сдерживать эмоции. Она закрыла лицо руками и залилась слезами. Неужели теперь она будет мечтать о том, чтобы Макс по-настоящему был влюблён в её дочь?
- Ты что разревелась! Успокойся. Я же говорила, что тебе надо просто лечь и выспаться. Лизка… Тебе плохо?
- Меня тошнит.
- Ты беременна?
- Нет, меня от меня тошнит. Обещай мне, Эля, что ты никому ничего не скажешь.
- Даю честное слово. … А что такого-то? Подумаешь, воду вылила! Кувшин был полным, надеюсь?
- Почти.
- А вода холодная? - Элеонора посмотрела на неё с сочувствием, обняла и расхохоталась.
- Не знаю. Не говори никому!
Выражение лица у Лизы было беззащитным.
-О господи, Кошка драная, ты что, считаешь, что я сейчас же начну трезвонить твоему Матюше? Я никому ничего не скажу. Просто потому, что боюсь за тебя. Узнает, что ты глядела своими глазами на Катькиного мужа в комнате прямо на спящего … и тебе конец настанет. Он выглядел, как принц Персии?
У Лизы изменился цвет лица. Кровь прилила к её щекам.
- Эль, мне так за неё страшно, а ты такое говоришь! — начала она.
- Лиз, я не понимаю, чего ты боишься. Всё идёт по плану, разве нет?
- Н-нет… Я не знаю, что с ней, что с моей дочерью не так. Я чувствую, что она испугалась за него и побежала за помощью даже не проверив, дышит он или нет. Пихнула бы его, толкнула, по щекам похлопала, потрясла, и он бы проснулся… Так нет! Она сразу подумала самое плохое, что у него инсульт, что это кома, она не может его разбудить, скорую надо вызывать….— огромным усилием воли Лиза заставил себя остановиться. – Я даже не осталась, чтобы её успокоить, сразу ушла. А она там, с ним… И не идёт ко мне! Что там происходит? Я не знаю!
- Лиз, там происходит это самое. Что может происходить… Хочешь, я пойду и позову их откушать пончиков? Вломлюсь и узнаю? Хочешь?
- Нет, не надо. Это слишком. Я еще подожду Катеньку.
- Катенька не волнуется, что у тебя от вида её мужа в таком виде, как он был, может случиться инфаркт! И ты не волнуйся, что она там делает! Спокойнее, Лиза. Спокойнее!
- Она совсем еще ребенок!
- Лиза, спокойно. Не реви. На вот, выпей сладкого кефира. А где там мой-то балбесик? Никиту вижу, а Максим?
- Он с Матвеем… кататься поехали…
- Куда?
- Я не знаю, Эль. Идём со мной на пляж.
- Да не пойду я к ним, успокойся. Сядь, давай поедим спокойно. Всё хорошо, всё просто отлично… А вот и Катя. Иди сюда, дорогая. Иди, успокой мамочку. Лиз, я пошутила. Пошутила, нет её. Что ты сразу вскочила, как бешеная? Не идёт, значит, всё у них норм. Я тебя сейчас отведу спаточки, ты закроешь глазки и уснёшь. А потом Макс придет к тебе в опочивальню и отомстит, и обольёт тебя водичкой, и вы будете в расчете, и никто никому не скажет… Иди, Лизка, на тебя смотреть обидно.
- Эль, а если я ей позвоню и спрошу, как там у неё, всё в порядке?
- Лучше возьми кепку-невидимку, надень её… - Элеонора взяла детскую бейсболку и натянула на Лизу козырьком назад. - Ой, пропала. Лиз… Ты где? Не вижу тебя… Так в ней и сходи, проверь, что там с твоей дочерью происходит.
Лиза отвернулась и горько вздохнула.
- Я знаю, ты думаешь о своей матери. Это её проклятье. Ты, наверное, сидишь и просишь. Мама, прости, сними с Катеньки эти чары. Пусть она откроет глазки ясные и завизжит от ужаса, что рядом с ней дядя Маск находится. Ой, дядя Макс. Маск это еще хуже, еще страшнее. Он богаче и всемогущественней. Оговорочка.
- Эль, разбуди меня, когда Матвей с твоим сыном вернутся.
- Ладно. Иди, поспи до вечера. Вечер утра мудренее.
Лиза ушла и легла в комнате, плотно задернув шторы. Прошлой ночью она не спала ни минуты. Эля была права. Она никак не могла избавиться от сомнений и действительно верила, что очарование её дочери можно снять. Но это должен сделать он. Он сам должен первым это сделать. Он был хорошим. Настолько хорошим, что многое знал на уровне инстинктов. Он знал, как обращаться с женщинами с юности.
«Катя не сможет объяснить, почему он кажется ей просто неотразимым. Восхитительным. Она всё видит через собственную призму, искаженно… Чудовище превращается в прекрасного принца…»
Лиза не могла забыть слова Эмиля. В последнюю минуту хотелось повернуть назад и сначала выпытать всё у психолога, которому доверилась дочь, а потом открывать «Ящик Пандоры».
Она вновь вскочила, быстро переоделась. Надела купальник в виде спортивного с черной футболкой под горло, сверху широкие летние джинсы, кеды.
Умылась ледяной водой и пошла наверх по лестнице, в сторону комнаты дочери и Макса.