Мне казалось, что это уже всё было: июнь 2025 года — США и Израиль начинают военную операцию против Ирана. А что у нас? Какие-то слухи о том, что посольство США информирует граждан не выходить на улицу. Мы на работе получаем план разработки эвакуации. Потом закрывается аэропорт Дохи, ракеты летят, их отражают. А потом мы узнаём, что Иран обо всём предупредил заранее. Все мы меняемся — от страха и шока до недоумения и непонимания того, что произошло, будто спектакль.
И вот февраль 2026 года — и снова те же слухи и разговоры. Граждане США, живущие в Катаре, передают своим знакомым и близким, что скоро снова грядёт новая операция. Что же я? С прошлого года нашу команду перевели в новое депо к югу от Дохи — там, где нет ничего, кроме пустыни, полузаброшенной индустриальной зоны и, на моё «счастье», крупнейшей военной базы США в Персидском заливе. Про эту базу ходит масса слухов: и про шикарные зарплаты, и про отличное оснащение, а главное — что местные филиппинцы как-то умудряются покупать оттуда свинину (неслыханная вещь для Катара).
Ну слухи идут, но на работе у нас тишина. Я думаю: если бы действительно что-то планировалось, нас бы снова задействовали, начались бы какие-то учения. Наш департамент занимается перевозкой школьников — более 3000 единиц автобусов. В случае чрезвычайных ситуаций или специальных мероприятий, как чемпионат мира 2022 года, мы осуществляем транспортные услуги.
27 февраля — пятница, в Катаре выходной. И в этот день количество слухов достигло пика — люди обсуждали это буквально на каждом углу. 28 февраля я вышел с сыном на пляж — никого. Потом пришли несколько детей с мамами, наши дети начали играть вместе. Из разговоров я понял, что их родные уже давно сидят в самолётах, но не взлетают. Мы сразу вспомнили прошлое лето, когда аэропорт закрыли, но сейчас никакого объявления не было.
Я решил открыть новости — оказалось уже началось. Сообщил мамочкам на пляже, те сиюминутно начали заказывать воду и основные продукты через доставку. Я позвонил дежурному на работу, уточнил обстановку — всё тихо. Но по мере поступления информации нервозность росла. Кто-то уже сидел с семьями на подземной парковке, кто-то зашторивал окна от осколков. Вода и яйца в доставке закончились, в ближайшем продуктовом было невозможно припарковаться.
А дальше всё пошло как снежный ком: стали слышны отголоски взрывов, появлялись видео горящих домов в Дохе. На телефон начали приходить предупреждения — сначала только на арабском. Я, кстати, даже не понял, что это. Телефон на полной громкости издавал тревожный сигнал, и на главном экране было сообщение о необходимости оставаться дома. На вопросы сына я сказал, что это будильник. Мы стараемся сделать всё, чтобы он ничего не заметил. Для него это просто каникулы, бонусом — папа дома.
А потом я получил звонок с работы: над депо пролетела ракета. В субботу в депо все автобусы проходят мойку, водители выбежали и начали разбегаться кто куда. Я позвонил и сказал, что выезжаю, но оказалось, что дорога в депо перекрыта. Да и жена не хотела никуда отпускать.
Далее вышел приказ Министерства образования о переводе школ на удалённое обучение. У меня сразу возникла мысль, что ехать завтра в депо по соседству с военной базой при отменённых школах — это просто сидеть на работе и нервно смотреть в небо. Но потом вышел приказ о том, что гражданское население должно оставаться дома. Уже отлегло.
Но я уже знал процесс: после таких указов выходит внутренний циркуляр компании, и именно ему я обязан следовать. Обычно он в точности повторяет суть указа. Но тут циркуляр внёс сумятицу. В нём было сказано, что согласно указу мы переходим на удалённую работу — все, кроме операционных команд и тех, кто работает по сменам. А это, в принципе, все, кроме менеджеров головного офиса.
И в этот момент я и мои коллеги начали уточнять детали у руководства. И уже второй раз эти ребята показали «магию»: как только появляется опасность или нужно важное принять решение, они просто исчезают. Через час молчания я начал получать звонки от коллег. Давать распоряжение означало в случае чего подставить себя. Поэтому я просто написал, что в моём депо я и мои заместители будем выходить на работу поочерёдно, а весь персонал будет работать в штатном режиме. Страшно сказать, но моим сотрудникам и убегать-то некуда — их общежитие находится на территории депо. Остальным руководителям депо я намекнул, что могут поступить так же. Но у них начались учения, и они всем составом были на работе.
В воскресенье в депо попасть не получилось — дорога была перекрыта полицией. Коллеги присылали кадры с клубами чёрного дыма, у кого-то выбило стёкла. Радовало, что никакой паники не было.
2 марта я наконец добрался до работы. Полупустая дорога, едешь быстро, всматриваешься в небо. Хлопок — делаю звук в машине потише, опускаю стёкла. Водители рядом делают то же самое. Ещё один хлопок. Прибавляю скорость — последние 20 км на дороге никого.
Захожу в депо — тихо. Обычно в диспетчерской шумно, а тут вся команда дружно сидит перед телевизором и смотрит новости. Коллеги были рады меня видеть. Мне было не по себе, что я дома, а они тут как замурованные. Сели обсуждать будничные вопросы, но всё встало: в головном офисе никого, отдел кадров исчез, IT пропали, про руководство я уже сказал.
После смены поехал в магазин. Как я и думал, в том районе магазины были малолюдны. Все продукты в изобилии. Особенно забавно смотрелись иранские товары — всё так же продавались. Купил иранских яблок.
По дороге домой бросилось в глаза большое количество туристов поневоле — с багажом и рюкзаками, тех чьи самолеты не улетели. Внешне вроде всё кажется обычным, но только внешне. Все детские парки закрыты, многие ТЦ закрыты. Прибавим к этому Рамадан — в этот период и так все кафе до вечера закрыты.
А что дальше? Не знаем. Сидим дома, читаем новости, шлём друг другу пугающие сообщения и с тёплой тоской вспоминаем ковид.