Глава 21
Утро в Сингапуре начиналось с того, что кондиционер в номере отеля работал так громко, будто пытался взлететь. Настя открыла глаза и увидела Эндрю, уже одетого, завязывающего галстук перед зеркалом.
— Ты куда? — сонно спросила она.
— На работу, — улыбнулся он, подходя к кровати. — А ты — на пляж. Таков наш план.
— Я помню. — Она потянулась, как довольная кошка. — Следить за подозрительными личностями в бикини.
— Именно. Если увидишь Грека в плавках — сразу звони.
— А если он будет с надувным кругом?
— Тогда тем более звони. Это стратегически важная информация.
Она засмеялась и обняла его за шею.
— Только будь осторожен. Я без тебя тут пропаду.
— Ты без меня не пропадёшь. Ты у меня герой. — Он поцеловал её. — Вечером увидимся. Люблю тебя.
— Люблю.
Он ушёл, а Настя ещё полчаса валялась в кровати, слушая шум кондиционера и гудки машин за окном. Сингапур просыпался — деловой, современный, безумно дорогой и безумно красивый.
Она встала, подошла к окну и раздвинула шторы. Внизу сверкал небоскрёбами деловой центр, а вдалеке виднелась полоска моря — там, где был пляж Сентоза.
— Красота, — прошептала она. — И никто не знает, что я тут шпионю.
День Насти начинался с завтрака в отеле. Она научилась есть местные delicacies, хотя ротанг и папайя по-прежнему вызывали у неё культурный шок.
— Мисс, ещё сок? — спрашивал официант.
— Да, пожалуйста. Апельсиновый.
— У нас есть мангостиновый, рамбутановый, дуриановый...
— Апельсиновый, — твёрдо сказала Настя. — Я пока не готова к дуриану. Мне говорили, он пахнет носками.
Официант вежливо улыбнулся и принёс апельсиновый.
После завтрака — пляж. Настя брала полотенце, книгу (детектив, конечно, для настроения) и отправлялась на Сентозу. Там она находила шезлонг, заказывала коктейль (безалкогольный, на работе нельзя) и делала вид, что загорает.
На самом деле она наблюдала.
— Товарищ полковник, — шептала она в маленький диктофон, который дал Эндрю, — объект номер три снова пришёл с газетой. Газета сегодняшняя, но он её не читает, а только вертит в руках. Подозрительно.
Она записывала всё: кто приходит, кто уходит, кто с кем разговаривает. Эндрю сказал, что на пляже может быть связной Грека. Настя чувствовала себя настоящим агентом, хоть и в купальнике.
В полдень она обычно купалась. Море было тёплым, как парное молоко, и Настя плавала, глядя на огромные корабли вдалеке и думая о том, как же странно устроена жизнь.
— Эндрю сейчас, наверное, в каком-нибудь тёмном переулке следит за подозрительными типами, — думала она. — А я тут, в раю, изображаю беззаботную туристку.
В три часа дня приходило сообщение от него: «Жива? Есть подозрительные?»
Она отвечала: «Жива. Подозрительных нет, кроме мужика с пузом в плавках-леопардах. Это опасно для глаз».
Он отвечал смайликом.
Иногда они созванивались.
— Как дела? — спрашивала Настя.
— Нормально. Установил жучки в холле отеля. Завтра буду проникать в номер Грека.
— Осторожнее.
— Ты тоже. Кстати, тот мужик в леопардовых плавках — это наш человек.
— Что?! — Настя чуть не поперхнулась коктейлем. — Ты серьёзно?
— Шучу. Расслабься.
— Эндрю!
— Люблю тебя. До вечера.
Вечером они встречались в номере. Эндрю обычно возвращался уставший, но довольный. Настя уже заказывала ужин в номер, и они ели, обсуждая прошедший день.
— Сегодня один тип подошёл ко мне на пляже, — рассказывала Настя. — Спросил, не хочу ли я посмотреть его яхту.
— И ты?
— Я сказала, что у меня морская болезнь и аллергия на богатых мужчин.
— Молодец. Запомнила его лицо?
— Конечно. Я же теперь шпионка. — Она показала блокнот с зарисовкой. — Вот, нарисовала.
Эндрю посмотрел и рассмеялся.
— Это похоже на грушу с усами.
— Я художник от бога, — обиделась Настя. — Главное, что я запомнила.
— Ладно, верю. А что ещё?
— Ещё была семья из Китая, которые фотографировались каждый пять минут. И пара молодожёнов, которые целовались так, что я за них краснела.
— Завидуешь?
— Чему? У меня есть ты. И мы тоже целуемся.
— Правда?
— Правда. — Она наклонилась и поцеловала его. — Вот так.
А потом начиналась ночь.
Ночь в Сингапуре была особенной. Город светился миллионами огней, небоскрёбы отражались в воде, а в номере отеля было темно и уютно. Эндрю обнимал Настю, и они забывали обо всём на свете.
Она любила его руки — сильные, но нежные. Любила, как он смотрел на неё в темноте, как его дыхание становилось прерывистым, когда он целовал её шею. Любила, как он шептал её имя, словно молитву.
— Ты моя, — говорил он.
— Твой, — отвечала она.
И всё вокруг исчезало: Грек, опасность, работа, пляж с подозрительными типами. Оставались только они вдвоём, сплетённые в объятиях, слушающие биение сердец друг друга.
А потом, когда всё заканчивалось, они лежали в темноте, и Настя водила пальцем по его груди.
— Эндрю?
— Ммм?
— А что будет, когда всё это кончится? Когда мы поймаем Грека?
— Мы будем жить.
— Где?
— Где захочешь. В Москве, в Лондоне, в Монако, в Швейцарии.
— А с бабушкой?
— И с бабушкой обязательно.
— И с Шариком?
— И с Шариком. И с Борей.
— Боря не любит собак.
— Подружим.
Она улыбнулась в темноте.
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя.
Где-то внизу гудел город, а они засыпали, обнявшись, готовые к новому дню — дню, когда она пойдёт на пляж, а он на работу.
И к новой ночи.
Утром всё повторялось. Эндрю уходил, Настя шла на пляж. Она уже знала всех "постоянных клиентов": вон тот мужчина с газетой — точно не шпион, просто любитель читать на солнце; та пара с ребёнком — туристы из Австралии; а вот этот тип в тёмных очках, который сидит в тени пальмы и ни разу не зашёл в воду... подозрительно.
— Объект номер пять, — шептала Настя в диктофон. — Сидит в тени уже три часа. Не читает, не пьёт, не плавает. Просто смотрит. Похож на итальянца. Или на грека. Записываю.
Вечером она рассказала Эндрю.
— Молодец, — похвалил он. — Завтра проверю этого типа. А пока — давай ужинать.
— А потом?
— А потом — ночь.
— Звучит как план.
Они поцеловались, и Сингапур снова засверкал за окном, не подозревая, что в одном из тысяч номеров двое людей счастливы просто потому, что они вместе.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал