Казалось бы, сколько раз можно воскрешать мертвых, не превращая некромантию в пошлый балаган? Седьмая часть саги о Призрачном Лице — это не просто очередное возвращение к корням, а скорее попытка стряхнуть пыль с родового склепа, где, к слову, некоторые экспонаты уже давно покрылись слоем плесени. Мне всегда казалось, что у этой франшизы был особый шарм: она смеялась над жанром, над собой, но делала это с таким изяществом, что неловко было не поддаться этому обаянию. Теперь же, после просмотра «Крика 7», остается лишь легкая горечь и острое ощущение дежавю.
Поскольку говорить о седьмом фильме, не затрагивая его внутренних механизмов и, уж простите, некоторых сюжетных поворотов, – это как пытаться объяснить вкус ананаса, не называя его фруктом, предупреждаю сразу: далее будут спойлеры. Если вы из тех, кто ценит чистоту первого впечатления больше, чем хлесткую правду, лучше отложите чтение до знакомства с фильмом. Хотя, будем честны, большой загадки тут ждать не стоит; многие вещи читаются, как обложка давно зачитанной до дыр книги.
Трясина продюсерских страстей: Как фильм лечился от «болезни роста»
Начать, пожалуй, стоит не с самого фильма, а с тех поистине шекспировских драм, что разворачивались за кулисами. В кинопроизводстве всякое бывает: и актеры уходят, и сценарии переписываются, но история «Крика 7» — это отдельный случай для учебников по антикризисному менеджменту. Изначально планировалось продолжить историю сестер Карпентер, полюбившихся публике в предыдущих частях. Но потом Мелисса Баррера посмела высказать свое мнение, и ее с позором выставили за дверь. За ней ушла и Дженна Ортега. Как в домино, посыпались все фигуры: режиссер Кристофер Лэндон, человек, отвечавший за «Счастливого дня смерти», тоже помахал ручкой, оставив студию перед разбитым корытом.
В итоге, за штурвал позвали Кевина Уильямсона, того самого, что написал первые, лучшие части франшизы. Он впервые сел в режиссерское кресло для «Крика», да и вообще не снимал ничего с лохматого 1999 года. А на роль Сидни Прескотт, нашей многострадальной королевы крика, в буквальном смысле слова, сбегались с семимиллионными купюрами, после того как она справедливо отвергла предыдущее предложение из-за «заниженной оплаты». Все это похоже на попытку впопыхах склеить разбитую вазу, и, как это часто бывает, швы остаются видны.
Призрачное Лицо снова на пороге: Возвращение к истокам или заезженная пластинка?
Уильямсон, видимо, решил, что лучшая защита — это возвращение к истокам, а лучший рецепт — бабушкин пирог. Действие переносится из шумного Нью-Йорка обратно в тихий городок Пайн Гроув, где Сидни Прескотт пытается вести нормальную жизнь с мужем-полицейским и дочерью Тэйтум. Конечно, «нормальная жизнь» Сидни — это оксюморон, ведь Призрачное Лицо всегда найдет способ постучаться в дверь.
Открывающая сцена в доме Стью Мэчера, превращенном в некий «притон для психопатов» под названием «Убийца-Хостел», — это мощный кивок в сторону оригинала. Идея, конечно, забавная: туристы, жаждущие пощекотать нервы в месте, где когда-то лилась кровь. Этакая ироничная насмешка над фанатами, неспособными жить без воспоминаний. Но дальше фильм сам начинает тонуть в этой трясине ностальгии.
Вся канва сюжета крутится вокруг дочери Сидни, Тэйтум, которая в свои семнадцать лет ровно того же возраста, что и мать в первом фильме. Это, конечно, должно было придать истории глубины: вечная тема родительских травм, передающихся детям. Но, к сожалению, этот потенциал не раскрыт. Диалоги Сидни и Тэйтум о прошлом, которое мать предпочла рассказать миру в книгах, но не ей, выглядят скорее как попытка втиснуть драму туда, где ей тесно, чем как живое развитие персонажей.
Новые лица, старые маски: Проблема «фона» и наследия
Невероятно приятно видеть на экране Нив Кэмпбелл. Она несёт свою Сидни с таким достоинством и естественностью, что даже самые нелепые повороты сюжета под её взглядом приобретают некий вес. Кортни Кокс в роли Гейл Уэзерс тоже хороша; их совместные сцены, пусть и немногочисленные, искрят живой энергией, которая так недостает остальному фильму.
И вот тут мы подходим к главной беде: новые персонажи. Они здесь, простите за прямоту, — мебель. Фон для Призрачного Лица, расходный материал, который не успевает даже толком представиться, прежде чем быть принесенным в жертву. Шаблонные "слишком идеальный парень", "популярная блондинка" и "странный чудак" — все это мы видели, и не раз, в той же франшизе, которая когда-то так остроумно их высмеивала. Создается ощущение, что Уильямсон, пытаясь вернуться к классике, забыл, что «Крик» всегда был на шаг впереди, а не топтался на месте. Он так увлекся жонглированием старыми тарелками, что многие новые просто падали и разбивались, не успев даже раскрутиться.
Под тяжестью собственного прошлого: Самопародия и отсутствие «того самого» блеска
Самая большая претензия к «Крику 7» — это его зацикленность на собственном наследии. Фильм буквально задыхается под грузом отсылок, перечисления фамилий и событий, которые в какой-то момент перестают быть милыми намеками и превращаются в утомительное перечисление. Это похоже на разговор с человеком, который на любой ваш вопрос отвечает: «А вот помнишь, как мы в 96-м...» Ну да, помним, но что сейчас?
«Крик» всегда был мастером мета-комментария, он разбирал жанр ужасов на винтики, а потом собирал заново. Здесь же от этого почти ничего не осталось. Фильм уклоняется от любой глубокой саморефлексии, предпочитая просто пережевывать уже сказанное. Обещания «все привело к этому» в рекламной кампании кажутся пустой болтовней, потому что финал, признаться, выглядит скомканным и придуманным на коленке. Мотивы убийцы настолько жидки и слабо связаны с общей канвой, что это вызывает скорее недоумение, чем шок. Чувствуется, что создатели так спешили завершить все в условиях кризиса, что логика и стройность отошли на второй план.
Отменные убийства, но впустую: Итог кровавой баллады
Что не отнять у «Крика 7», так это жестокость и изобретательность убийств. В этом плане фильм действительно удался. Каждое нападение Призрачного Лица поставлено с некой зловещей грацией, а детализация и брутальность некоторых сцен заставляют вздрогнуть. Будь то подвешенное тело, нож, медленно входящий в череп, или особо изощренное использование пивного крана – тут Кевин Уильямсон показал себя мастером своего дела. Оригинальный композитор Марко Белтрами тоже вернулся, и его саундтрек, пусть и по большей части составленный из уже знакомых мотивов, по-настоящему цепляет.
Но, увы, великолепные сцены убийств — это лишь красивые виньетки в общей картине, которая, к сожалению, оказалась весьма блеклой. Это как получить шикарное блюдо в ресторане, где все остальное меню — отвратительно. Вроде бы и наслаждаешься, но общее впечатление испорчено. Фильм движется в быстром темпе, что не дает заскучать, но и не позволяет глубоко погрузиться в происходящее. В итоге, «Крик 7» ощущается как попытка угодить всем, но в итоге не угождает никому. Это не прорыв, не шаг вперед, а скорее неуклюжий танец на могиле некогда великой франшизы, где Призрачное Лицо, кажется, уже просто устало кричать.