Заключения врачей и судебное решение Екатерина хранит в одной папке. Здесь же – фотографии. Вот в таком состоянии, с некрозом и фактически дырами на груди она поступила к тульским хирургам.
«Понимаешь, что ты всё, умираешь. Я не могу идти, меня тошнит, температура, до груди дотронуться не могу», – рассказывает пострадавшая Екатерина Попова.
В 2012 году у Екатерины обнаружили рак и удалили грудь. Когда на пластику начали давать квоты, она решилась на операцию. Её провёл хирург Виталий Скворцов в Санкт-Петербурге. Проблемы начались сразу, рассказывает Екатерина. Грудь болела и краснела. По совету врача она пила антибиотики. Потом начались пятна. Через несколько месяцев Екатерина приехала в Питер к врачу, но без толку.
«Он сказал – ждите, когда сам вылезет имплант. Прорвется и вылезет. Я поняла, что мне в открытую было сказано, что помогать не будут. Я заплакала и уехала», – вспоминает женщина.
Екатерина в панике задавала вопросы, но ответа от хирурга не было. Вот скрин ее переписки с врачом. В итоге в тяжелом состоянии, с некрозом и гноем, она поступила в хирургию третьей горбольницы. Тульские врачи удалили имплант. А под ним нашли марлевую салфетку, буквально приросшую к рёбрам.
«Она настолько вросла в ткани, что её с мясом выдирали. Когда её удаляли, было ощущение, что снимают кожу», – говорит Екатерина Попова.
По словам сестры Екатерины Светланы Пискуновой, «переживания описать трудно. Единственное радовало, что ей хотя бы спасли жизнь».
Судмедэксперты подтвердили, что салфетку оставили во время операции, что и вызвало гнойное воспаление и потерю импланта. Суд первой инстанции постановил, что здоровью пациентки нанесён тяжкий вред и обязал ответчиков – городской онкодиспансер Санкт-Петербурга – выплатить пациентке 650 тысяч рублей. Ни хирург Скворцов, ни диспансер не согласны с иском Екатерины Поповой. Апелляцию сейчас рассматривают в областном суде. Отстаивать свою правоту больше трех лет тяжело, признается Екатерина. Едва ли не так же тяжело, как потерять здоровье.