Знаю, что идея не оригинальна, но все равно изложу. История научной фантастики очень напоминает человеческую жизнь. И, к сожалению, сейчас она переживает не лучшие времена, но давайте по порядку. Итак, рождение. Оно случилось очень давно. Одни относят появление НФ ко времени жизни и творчества римского писателя-сатирика сирийского происхождения Лукиана Самосатского, автора сатирического повествования "Икароменипп, или Заоблачный полет", жившего в I веке от Рождества Христова. Другие видят родоначальником НФ немецкого астронома Иоганна Кеплера (1571-1630), написавшего незадолго до смерти рассказ "Сомниум" (1634), где он описал Луну и полет на нее в соответствии с современными ему научными представлениями. Третьи ведут историю современной НФ от творчества английской писательницы Мэри Шелли (1797-1851), в 1818 году опубликовавшей роман "Франкенштейн, или Современный Прометей".
Все эти мнения совершенно равноправны. Я бы даже сказал, что если мы отнесем зарождение НФ к "Эпосу о Гильгамеше" (VII век до РХ) то и здесь не ошибемся, потому что в перечисленных и великом множестве не названных произведениях существует один из главнейших признаков научной фантастики - все они имеют дело с незнаемым. В отличие от авторов других видов литературы, фантасты всех времен и народов стремятся заглянуть за горизонт известного им мира. Однако именно ранний, младенческий период НФ характеризуется полной открытостью к неведомому, любопытством и любознательностью в чистом виде, практически без всякой корысти. Как бы то ни было, а именно в XIX веке наша героиня начинает подрастать. Период младенческой наивности остался позади, хотя неуемное любопытство к неведомому сохранилось. Вот только подростки не столь наивны.
Они перестают верить, что можно оказаться в волшебном мире каким-нибудь чудесным способом. Если хочешь заглянуть за горизонт, то найди вполне реальный практический метод, придумай его сам или изобрети. Самым ярким выразителем такой подростковой во многих смыслах НФ был французский писатель Жюль Верн (1828-1905). Он был плоть от плоти своих читателей. Его воображение не только посещало дальние неведомые страны, но и изыскивало необыкновенные способы попасть в них. Ведь только в детстве веришь, что к центру Земли можно пробраться через жерло остывшего вулкана, на Луну долететь внутри пушечного ядра, а для того, чтобы изучить таинственные глубины океана, достаточно построить подводную суперлодку, которой все нипочем. Недаром же классик частенько включал в число своих героев именно юных сорвиголов, а одного из них, Дика Сэнда, из романа 1878 года "Пятнадцатилетний капитан". При этом взрослые персонажи зачастую мало от них отличались.
На исходе столетия пара в НФ пришел автор, чье творчество ознаменовало переход этой литературы от подросткового состояния к юношескому. Юношам часто свойственно мрачное умонастроение. Они нередко видят вокруг сплошные недостатки, особенно, в общественном устройстве, и одержимы жаждой разрушения. Человечеству они не предрекают ничего хорошего, ни в ближайшем, ни в отдаленном будущем. Именно таким певцом мрачного будущего и стал Герберт Уэллс (1866-1946), чье творчество началось с романа "Машина Времени" (1885). Нет, справедливости ради следует заметить, что этот писатель создал несколько утопических произведений, например, роман 1923 года "Люди как боги", но это был период уже более позднего творчества. Да и то, описанное в этой книге светлое будущее находится в параллельной реальности.
Именно двадцатые годы ХХ века стали периодом взросления НФ. И младенческая открытость неведомому, и подростковая практичность в поисках способов добраться до него, и юношеский бунт против общественных установлений, не то что бы безвозвратно уходят в прошлое, они скорее становятся частью новой, повзрослевшей личности. Таковой стала НФ этого периода. И, пожалуй, самым ярким ее представителем можно считать советского фантаста Александра Романовича Беляева (1884-1942). В его произведениях, таких как роман 1928 года "Человек-амфибия" можно найти признаки всех предыдущих эпох НФ, но вместе с тем в нем появилось и новое качество. Ихтиандр не просто результат биологического эксперимента доктора Сальватора, он воистину трагический герой, потому что бесконечно одинок и среди людей и среди рыб. По сути, Беляев дал научной фантастике новый тип героя. Это не исследователь, не первопроходец, не в меру бесстрастный регистратор необыкновенных событий, он жертва прогресса, его жестокое следствие. Надо сказать, что, к примеру, американская НФ придет к такому герою только к концу тридцатых годов.
В послевоенный период, НФ достигает зрелости, которой свойственны эмоциональная стабильность и интеллектуальная глубина. Именно в 1940-1950 годы прозвучат имена Артура Кларка (1917-2008), Роберта Хайнлайна (1907-1988), Айзека Азимова (1920-1992), Станислава Лема (1921-2006), Ивана Антоновича Ефремова (1907-1972), Аркадия Натановича Стругацкого (1925-1991), Бориса Натановича Стругацкого (1933-2012) и других. Всех этих писателей характеризует интерес не только к научно-техническому, но и социально-нравственному прогрессу человечества и его эволюционные перспективы. В качестве примера можно обратиться к творчеству Ефремова. Он рассматривал эволюцию человека не только в будущем, но и на протяжении всей истории нашего вида, что отразилось как в исторических, так и в научно-фантастических произведениях этого писателя, ученого и мыслителя. Наиболее полное воплощение его идеи получили в романах "Туманность Андромеды" (1957), "Лезвие бритвы" (1963), "Час быка" (1969), "Таис Афинская" (1972). Ефремов полагал человека вершиной не только земной, но и галактической эволюции и верил, что только в наших руках наша грядущая судьба.
Увы, зрелость чревата не только умственным взрослением, но и кризисом среднего возраста. Не избежала такого кризиса и научная фантастика. Его характеризовало появление такой разновидности этой литературы, как киберпанк. Никогда еще в своей истории НФ не была так катастрофически близка к реальности. Не секрет, что сейчас мы живем в эпоху торжества киберпанка и уже не на книжных страницах и киноэкранах, а в повседневной реальности. Конечно, действительность несколько смягчена, нежели выдумка. В отличие от героев Уильяма Гибсона (1948) и Брюса Стерлинга (1954), мы не живем в столь безнадежной зависимости от гаджетов, хотя уже и не можем обходиться без них. Однако дело не в гаджетах. Суть философии киберпанка, на мой взгляд, выражается в следующем. Прогресс - это не способ достичь новых высот в развитии, а ловушка, из которой людям уже не выбраться. И даже возможность путешествовать во времени, описанная в романе Майкла Суэнвика (1950) "Кости земли" (2002), не выведет нас к светлому да и вообще к сколько-нибудь приемлемому будущему.
Однако за зрелостью приходит старость, хотим мы этого или нет. Постигла эту участь и научную фантастику. Причем, если младенчество ее тянулось тысячелетиями, подростковый период уложился максимум в полвека, юношество охватило лет тридцать и столько же примерно заняла зрелость, вместе с интеллектуальным взлетом и последующим кризисом, то старость началась почти сразу же за кризисом. НФ пустилась во все тяжкие, но это был пир во время чумы. Пожалуй, самым ярким представителем этой литературной старости является творчество китайского писателя Лю Цысиня (1963). Его произведения, следует заметить довольно любопытные, подобны четкам старика, сидящего в тени статуи Будды. Каждая бусинка на них - это популярный в НФ мотив или сюжетообразующая идея. Старик перебирает их и в затухающей его памяти возникают уже туманные образы былых дней, когда он был молод, силен и всей душой рвался к звездам. Достаточно вспомнить повесть 2000 года "Блуждающая Земля", более широко известная благодаря экранизации. При этом идея планеты-звездолета очень давняя и восходит еще к стихотворению русского поэта и фантаста Валерия Яковлевича Брюсова (1873-1924) "Хвала человеку" (1906).
Верю, дерзкий! ты поставишь
Над землёй ряды ветрил.
Ты по прихоти направишь
Бег в пространстве, меж светил.
Ну а самое популярное воплощение нашла в романе французского писателя Франсиса Карсака (1919-1981) "Бегство Земли" (1960).
Что следует за старостью, говорить не хочется. А хочет верить - что последует новое рождение. Я пока не вижу того общественного запроса на возрождение научной фантастики, коего хотелось бы узреть. Знаю только, что искусственным путем этого запроса не создать. Пробовал. Должны произойти какие-то серьезные сдвиги в человеческом социуме, чтобы снова вернулась мечта о будущем, без которой НФ невозможна. Что с нами, землянами, должно произойти, чтобы в нас возродилась и наивная, почти младенческая, тяга к неведомому и подростковое желание создать такую штуковину, которая к этому неведомому доставит и юношеское несогласие с миром и желание его улучшить, и интеллектуальная зрелость, позволяющая осмыслить наш путь? Не знаю, но надеюсь, не что-то страшное.