«Синий-синий иней лёг на провода...» Эту мелодию подарил нам Нил Седака. Конечно, о синем инее он не пел, а пел о билете в один конец по направлению к блюзу. Корифей эстрады написал сотни песен за более чем семь десятилетий. Седака сочетал в себе мелодический гений, коммерческую хватку, мальчишеский тенор и безудержный энтузиазм, который не раз его спасал.
До своего последнего дня Нил Седака верил в свой врождённый дар: «Моя главная цель — всегда превосходить последний альбом, поднимать планку и заново изобретать Нила Седаку».
- Доступна премиум-подписка! За символическую плату 199 рублей вы можете поддержать канал и получить доступ к эксклюзивному контенту.
Даже если бы Нил Седака согласился остаться в тени и просто сочинял бы песни для других артистов, он всё равно навсегда вписал бы своё имя в историю поп-музыки. Одной «One Way Ticket» хватило бы, чтобы обеспечить композитору место в пантеоне. Но Седака с юных лет ощущал потребность видеть своё имя на афишах в свете неоновых огней.
И он этого достиг. В качестве сольного артиста Седака добавил в поп-сокровищницу добрый десяток великих мелодий. Седака никогда не был законодателем мод. Его обходил стороной Зал славы рок-н-ролла (что, кстати, его сильно задевало). Но это не отменяет главного: он был первоклассным певцом и пианистом.
Детство на Брайтоне и вездесущая мама
Нил Седака родился 13 марта 1939 года в нью-йоркском районе Брайтон-Бич. По соседству росла и Кэрол Кляйн, которую мир позже узнал под именем Кэрол Кинг, — его подруга и героиня раннего хита «Oh! Carol» Папа Нила — еврей-сефард — работал таксистом. Мама ашкеназского происхождения вела хозяйство в крошечной квартире, в которой жили Нил, его родители, сестра и пять сестёр отца.
Мама полностью контролировала жизнь сына аж до двадцати пяти лет. В пору его первого успеха Седака отдавал ей чеки за авторские отчисления. Мать их обналичивала, выдавая сыну ежемесячное содержание в тысячу долларов.
Когда в 1962-м Седака женился, мама решала, куда молодым ехать в свадебное путешествие и где жить. Она пригрозила перекрыть денежный поток, если молодожёны не останутся в Бруклине.
С другой стороны, мама сделала Нила Седаку музыкантом. Она купила сыну подержанное пианино и заставляла его практиковаться часами каждый день. В девять лет Нил получил стипендию для обучения в подготовительной школе Джульярдской школы музыки на Манхэттене.
Но отношения Нила Седаки с матерью были, скажем так, сложными. Он был тем пай-мальчиком, которого могли поколотить соседские мальчишки, и потому цеплялся за маму. А она посвящала его в такие подробности, которые подросток, возможно, предпочёл бы не знать.
От классики до рок-н-ролла
Седака мог похвастаться задатками классического пианиста. После школы он вернулся в Джульярд ещё на два года. Но к тому моменту его голову уже окончательно вскружил рок-н-ролл. Соседка, услышавшая игру парня на фортепиано, познакомила его со своим сыном Говардом Гринфилдом, который был на три года старше. Так началось авторское партнёрство, которое продлилось 25 лет. В течение трёх лет они писали по песне в день, как на конвейере.
Седака жаждал славы. Как академический пианист он мог бы её добиться. Его талант заметил сам Артур Рубинштейн, который устроил молодому дарованию выступление на классической радиостанции Нью-Йорка с произведениями Дебюсси и Прокофьева. Но поп-музыка обещала более быстрый взлёт.
На фоне большинства авторов раннего рок-н-ролла, которые знали от силы четыре аккорда, получивший классическую подготовку Седака явно выделялся. Вместе с Говардом Гринфилдом он занял комнатушку в знаменитом Брилл-билдинге — здании, где располагались самые престижные музыкальные издательства. Там они строчили хиты для Конни Фрэнсис, Бобби Дарина и Дины Вашингтон.
Подстёгиваемый успехами других, Седака сам рвался под свет софитов. У него был лёгкий, идеально чистый тенор, который отлично сочетался с жизнерадостными мелодиями. Прежде чем пришёл первый настоящий успех с песней «Oh! Carol» в 1959-м, он выпустил десять синглов на трёх разных лейблах.
С 1958 по 1963 год у Седаки было двенадцать попаданий в топ-40, включая хит «Breaking Up Is Hard to Do». Его пластинки расходились десятками миллионов. Мама сначала сомневалась, что подобным стоит заниматься, но смягчилась, оценив первые денежные поступления.
Упитанный паренёк с неизменной улыбкой на детском лице не очень соответствовал образу рокера и не претендовал на роль секс-символа. Но толпы девчонок-подростков сходили по нему с ума. Если бы «Битлз» не вторглись в США и не сместили с пьедестала американских поп-певцов, владычество Седаки в чартах могло бы продлиться гораздо дольше.
Британское вторжение и перерождение
Когда певческая карьера Нила Седаки пошла на спад, он перегруппировался и остаток десятилетия писал для других артистов. Его песни записывали The Monkees и The Fifth Dimension, Фрэнк Синатра, Элвис Пресли и Том Джонс.
В начале 1970-х Седака переехал в Великобританию, где его всё ещё любили, и начал второй акт своей карьеры, записав альбом вместе с ещё никому не известной группой 10cc, которая была его аккомпанирующим составом.
Примерно в то же время его вместе с новым соавтором Филом Коди привлекли к написанию английских текстов для нового шведского квартета, называвшего себя Björn & Benny, Agnetha & Anni-Frid. Так появилась песня «Ring Ring», ставшая хитом в Европе и первой из множества грандиозных успехов группы, вскоре переименованной в ABBA.
Но игра по-крупному началась только тогда, когда его давний фанат Элтон Джон встретил Седаку на вечеринке и предложил ему контракт со своим новым лейблом Rocket Records. Синглы «Laughter in the Rain» (1974) и «Bad Blood» (1975) взлетели на первое место. Седака отрастил волосы и добавил в свои песни немного дискотечного флёра. И снова доказал свою вездесущность. А в 1975-м на него свалился денежный дождь из авторских отчислений, когда Captain and Tennille превратили его «Love Will Keep Us Together» в классику поп-музыки.
Поздние годы
У песни «Is This The Way to Amarillo» совершенно сюрреалистическая судьба. Она начиналась как кантри-номер, записанный Тони Кристи в стиле, больше похожем на немецкий шлягер, и ставший хитом в Германии. Потом Седака перезаписал его в середине 1970-х с явным влиянием регги. А в XXI веке «Is This The Way to Amarillo» перевыпустили в Британии в качестве благотворительного сингла. На своём концертном альбоме 2012 года Седака, выступая в Альберт-холле, с недоумением произносит перед публикой: «Полагаю, мне придётся сыграть... эту песню?»
К тому моменту новые записи Нила Седаки сводились в основном к компиляциям хитов, но он собирал залы и гастролировал до самого конца, периодически записывая рождественские пластинки, детские альбомы и сборники песен на идише.
Седака так и не попал в Зал славы рок-н-ролла, но был принят в Зал славы авторов песен и получил звезду на Голливудской аллее славы. В Бруклине в его честь назвали улицу, и он неизменно наведывался туда, когда бывал в родных краях.
За время карьеры, которая длилась более шестидесяти лет, Седака пять раз был номинирован на «Грэмми». В 2016-м он выпустил последний альбом «I Do It for Applause» с двенадцатью новыми песнями и тринадцатиминутным симфоническим сочинением под названием «Радость жизни».
В 2022 году Седака объявил о завершении карьеры автора песен: «Я перестал писать пару месяцев назад, потому что чувствую: если не можешь превзойти себя, надо останавливаться. Думаю, причина, по которой я так долго продержался, заключается в том, что я всегда умел поднимать планку, заново изобретать Нила Седаку, развиваться и расти».
В 2025 году — сразу после своего 86-го дня рождения — Нил Седака давал ежемесячные воскресные концерты в одном из калифорнийских ресторанов. И ушёл через несколько недель.
Сложный человек за простыми мелодиями
Музыка Нила Седаки часто казалась слишком сладкой, прилипчивой и сентиментальной. Критики могли воротить от неё нос, любители рока, джаза, психоделии — игнорировать. Но история поп-музыки без Седаки немыслима. Он был ремесленником высочайшего класса, умел написать песню так, чтобы мелодический «крючок» засел в голове намертво, при этом не скатываться в вульгарность.
Мелодии Седаки — чистый, дистиллированный оптимизм, даже когда текст повествует о разбитом сердце. Контраст между солнечным звучанием и грустными словами был его фишкой. Взять хотя бы «Breaking Up Is Hard to Do» — песню о расставании, которая приглашает танцевать.
Большинство авторов песен остаются за кулисами, их имена знают только профессионалы. Нил Седака рвался прямо на сцену. Иногда это приводило к провалам. Но гораздо чаще — к триумфам.
Работая в индустрии, которая не прощает слабости, он пережил несколько взлётов и падений. Седака всегда хотел быть на сцене, несмотря ни на что: «Есть что-то особенное в этом приливе адреналина, когда тебе аплодируют стоя. Ты можешь быть болен, но на сцене ты становишься другим человеком».
Артист, который в шестьдесят с лишним стал кумиром для новой публики благодаря «Amarillo». Который во время пандемии выкладывал в интернет десятки выступлений из собственной гостиной, чтобы не терять контакта с публикой.
Он же когда-то был маменькиным сынком из Бруклина, который писал первые песни с карандашом в руке, сидя за фортепиано в маленькой комнатке. Мелодии должны были быть идеальными, потому что конкурентов было много, а места наверху мало. Нил Седака наверху пробыл довольно долго. И теперь останется в нашей памяти одним из лучших.
Будем помнить!