Бывший полицай на допросе подтвердил, что после конвоирования девушек в Осиновку охранники решили пройти по свежему следу предполагаемых десантниц...
Статья опубликована в газете ПРАВДА в четверг, 10 мая 1990 года:
НИНА и АНТОНИНА
Дело из сорок второго года
"Прошу провести проверку и при необходимости возбудить уголовное дело об измене Родине по поводу провала разведгруппы Красной Армии, десантированной в глубокий тыл врага в конце февраля 1942 г. Тогда героически погибла моя сестра Нина Бабанина. Сам я тоже фронтовик, участник штурма Берлина. Мы предполагали трагический конец Нины, но о том, что она стала жертвой предательства, узнали только в августе 1989 года..."
ИЗ МАТЕРИАЛОВ СЛЕДСТВИЯ:
"По указанию КГБ СССР нами проверяется заявление гражданина Бабанина А. С. по факту гибели в феврале — марте 1942 г. его сестры Бабаниной Нины Васильевны, 1921 г. р. Александр Степанович сообщает, что гитлеровцы захватили ее вместе с напарницей — Игнатьевой Антониной Григорьевной, 1924 г. р., уроженкой Калининской области. Последняя, по утверждению заявителя, и выдала немцам сведения о разведчиках. В благодарность якобы гитлеровцы устроили Игнатьеву официанткой в ресторане г. Борисова, а Бабанину казнили.
В заявлении указывается ряд лиц, которые могли бы помочь установить истину. Среди них бывший партизан А. П. Слабуха, проживающий ныне в вашей области. Просим установить его и опросить по следующим вопросам...»
Читаю аналогичные документы, отправленные в Гродно, Киев, Черкассы, Москву, Люберцы, Шумилино...
— Мы опросили всех возможных свидетелей, указанных Александром Степановичем, но, к сожалению, эта история была им незнакома, — рассказывает начальник следственного отдела КГБ БССР подполковник Е. Ахремчик.
— А как вышел Бабанин на того же Слабуху? Как он узнал фамилию Игнатьевой? Наконец, как родилась версия о предательстве?
Оказалось, Александр Степанович долгие годы разыскивал следы сестры, числившейся пропавшей без вести. Он послал массу запросов в различные архивы, перечел горы мемуаров, связался со многими бывшими разведчиками штаба Западного фронта — именно по его заданию действовала Нина. И в конце концов отыскался единственный живой из тех, кого выбросили далеким февралем под Оршей. Это был радист Г. Кукла, который и поведал: группу выдала Антонина...
Рассказ продолжает старший следователь по особо важным делам майор В. Бирюков:
— Получив задание, я сразу же выехал в Брест, где проживает Григорий Федорович, ныне работник объединения средств вычислительной техники. Выяснилось следующее...
После специальной полугодовой подготовки шестнадцатилетний паренек был назначен радистом разведгруппы, с которой познакомился в день отправки
на аэродром. Фамилий друг друга не знали, только имена. Приземлившись, зарыли в снег парашюты, рацию, вещи, разбились на две группы и двинулись в
путь, чтобы встретиться затем в Орше. Когда устроились с командиром в одной из деревень под городом, Гриша вернулся за радиостанцией. Но поляна оказалась вытоптанной, имущество исчезло, кое-где валялись гильзы... Тогда вместе с напарником попробовали узнать судьбу девушек. Кто-то из селян рассказал: полицаи задержали двух парашютисток, одна на допросе держалась, за что и поплатилась жизнью, а вторая, помоложе, совсем девчонка, указала
точное место приземления, сообщила также, что с ними были еще мужчина лет сорока с пареньком...
Рисковать дальше не имело смысла — разведчики срочно вернулись в Оршу. Оттуда Кукла направился через линию фронта доложить о случившемся, а командир остался выполнять задание.
— В показаниях Куклы многое было неясным, туманным, зыбким,— продолжает В. Бирюков,— Григорий Федорович позабыл даже названия деревень, у которых они приземлились и где произошла трагедия. Не помогла освежить память и карта-километровка той поры. Принимать на веру утверждение безымянного старика я не мог...
По совету начальника следственного отдела Е. Ахремчика Бирюков отправился в Москву — в архив военной разведки. Там выяснилось: действительно, группа во главе с политруком Д. Колюпановым под Оршу выбрасывалась, но в какой именно район — неизвестно. Неизвестной, кстати, значилась и судьба разведчиков. Дальше проблеск надежды: есть отчет Дмитрия Тимофеевича о выполнении второго его задания в гитлеровском тылу. Там косвенно, буквально
одной строкой упоминалось предыдущее: «...О работе группы X. я писал еще в первом отчете, из Орши». Так, значит, документ все-таки есть! Но архивисты божились: перерыли буквально все, увы...
Наконец маленькая удача: в отчете разведотдела фронта обнаружена программа подготовки первой группы Колюпанова. Пока в бесконечных папках,
делах упорно искали первый отчет Колюпанова, майор Бирюков встречался с оставшимися в живых разведчиками штаба Западного фронта. Один из них, А. Одинцов, показал: именно он руководил группой, с которой Дмитрий Тимофеевич вылетел на свое повторное задание.
— Александр Иванович, вы поручали Колюпанову уничтожить некую официантку немецкого ресторана в Борисове, подозреваемую в работе на гитлеровцев?
— Нет, наша цель была единственной — сбор информации. Это абсолютно точно. Значит, история с рестораном — выдумка? Надо бы связаться с борисовскими партизанами и подпольщиками...
Не успел Бирюков оформить это поручение, как пришла наконец удача: нашлись-таки искомые бумаги!
ИЗ ОТЧЕТА ПОЛИТРУКА КОЛЮПАНОВА:
«В ночь под конец февраля мы были выброшены у дер. Калиновичи — Осипово в 12 км северо-восточнее Богушевска. К Орше двигались двумя группами: Нина с Тоней, а я с Гришей. По дороге в Осипово встретился полицейский. Нас, однако, он не остановил и направился дальше, навстречу девчатам, шедшим позади. Я подумал, что все обойдется хорошо и с ними...»
Далее приводилась уже пересказанная радистом беседа с сельским стариком о пленении разведчиц: «Для меня стало ясно, что отказавшейся говорить была Нина, а рассказала все Тоня. Рано утром 3 марта мы решили: Кукла отправится сейчас же через линию фронта, а я буду дожидаться его с рацией в Орше, собирать необходимую информацию...»
— ...Что оставалось — закрывать дело, посчитав вину Игнатьевой доказанной? — глядит на меня В, Бирюков,— Не знаю почему, но в душе у меня возникло чувство, похожее на протест. Угнетало, что у Тони совсем не осталось родственников, нет на всем свете ни единой души, кто вспоминал бы эту девочку, добровольно ушедшую на фронт,— ей только и не хватало клейма предателя...
Это с точки зрения эмоций. Ну а как следователь я не мог пропустить непонятное противоречие в воспоминаниях Куклы и втором отчете Колюпанова — если действительно Дмитрий Тимофеевич ходил в Борисов из-за
Антонины, то почему не написал об этом в официальном документе? Да и Одинцов категорически отвергал возможность подобного задания. Быть может, радист что-то напутал? Ведь тогда, в свою партизанскую встречу с Колюпановым, ему было всего семнадцать, а сейчас уже шестьдесят с гаком... Или командир вздумал навести тень на плетень, как бы оправдывая, ретушируя свою нерешительность в феврале сорок второго.
Бирюков отправился в деревни, где могли помнить двух парашютисток. Одновременно в Витебске изучались материалы о местных полицейских, осужденных в конце и после войны, наводились справки о группах абвера, СД и ГФП, занимавшихся выявлением советской разведывательной агентуры. Стариков в Осипово и Калиновичах осталось совсем мало. Но Д. М. Маркушев, К. П. Титова, Е. Д. Пятниченко подтвердили:
— Было такое, сынок. Сказывали, начальник полиции задержал двух девушек, старшую и младшую...
Нашлись в архиве уголовные дела, проливающие свет на обстоятельства провала группы.
ИЗ СПРАВКИ:
«В ходе следствия бывший начальник волостной полиции М. Т. Дубовский на допросе от 31.12.44 показал: зимой сорок второго он задержал двух советских парашютисток. Бывший полицейский С. Д. Колосов на допросе от 26.2.47 подтвердил, что после конвоирования девушек в Осиновну охранники решили пройти по свежему следу предполагаемых десантниц и обнаружили в лесу рацию, вещи, четыре парашюта...»
Отпало обвинение Антонине в том, что она якобы выдала, где именно спрятана радиостанция. Что касается поиска немцами «мужчины лет сорока и паренька», то, как написал в отчете сам Колюпанов, встретившийся им полицейский задержал затем девушек. А раскусив, кто они, и обнаружив в лесу сразу четыре
парашюта, Дубовский сразу смекнул, что к чему. Кстати, из его допроса в сорок четвертом году явствовало: он заподозрил неладное, встретив двух незнакомцев. А через десять минут еще пара неизвестных, ну и... Не дурак ведь...
Но как вели себя девчата на допросах? Что произошло с ними дальше? Об этом могли рассказать разве лишь фашистские архивы... И они нашлись! Удалось отыскать отчет о действиях 723-й группы тайной полевой полиции гитлеровцев, которая орудовала на территории Витебщины.
ИЗ ОТЧЕТА ГФП-723:
«Местной службой порядка в Калиновичах (прим. 42 км. сев. Орши) арестованы и доставлены русские: Бабанина Нина, 22 лет, и Игнатьева Антония, 16 лет. После длительной лжи они признались в том, что в ночь на 26 февраля были сброшены с парашютами вблизи места их ареста вместе с другими двумя русскими. В детали задания и о способах передачи информации якобы не посвящены. При обследовании местности в Калиновичах были найдены четыре парашюта и превосходный передатчик "Север", а также записная книжка с различными позывными, кодами, переданные нами командиру частей подслушивания в "Центр". В целом с самолета были сброшены 4 группы, состоявшие каждая из двух мужчин и двух женщин. В ходе дальнейшего расследования они еще признались в намерении совершать акты саботажа. Другими данными якобы не располагают. Они были расстреляны".
Вот и вся правда...
— Понимаешь, — прерывает тягостную паузу Бирюков,—девчонки выкручивались, сколько могли — «признались после длительной лжи»... И за счет этого дали возможность скрыться командиру с радистом. А сознайся, опиши они Колюпанова с Куклой, и ГФП тут же раскинула бы свои сети, из которых и мыши не выскользнуть. Но — молчали. Обманывали. Ни о задаче, ни о средствах передачи информации — ни о чем не сказали, хотя все знали. В итоге Колюпанов выполнил-таки задание.
ИЗ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ОБ ОТКАЗЕ В ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА:
«Приведенные документальные данные свидетельствуют, что отчет Колюпанова и заявление Куклы о предательской деятельности Игнатьевой А. Г. основаны на их предположениях и непроверенных сведениях, полученных от жителей деревни Рудаки, расположенной в районе приземления».
Что ж, правда, пусть даже горькая, восторжествовала. Но, по моему глубокому убеждению, точку ставить рано. Хладнокровно сдать это дело в архив — значит вторично предать забвению светлую память о двух патриотках. Подобное, увы, может случиться: и сегодня, узнав обстоятельства их героической гибели, ничего не делается для того, чтобы воздать девушкам должное — посмертно наградить, занести в Книгу народной славы, поставить обелиск, оборудовать уголок в музее — вариантов ведь много... А. УЛИТЕНОК. (Корр. «Правды»)- Витебск—Минск.
СОВЕТСКИМ ДЕВУШКАМ И ЮНОШАМ, ОТДАВШИМ СВОИ ЖИЗНИ ЗА НАШЕ БУДУЩЕЕ - НИЗКИЙ ПОКЛОН И ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!
Помню, как вдруг задушили меня слёзы у памятного камня в лесу под Ржевом, где замучили фашисты двух комсомолок-разведчиц. О них я ещё напишу.
Желающим принять участие в наших проектах: Карта СБ: 2202 2067 6457 1027
Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом Президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "ПРАВДА". Просим читать и невольно ловить переплетение времён, судеб, характеров. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.