1998 год подарил миру уникальное зрелище: сразу две голливудские махины бросили вызов друг другу, пытаясь спасти человечество от астероидов. «Столкновение с бездной» и «Армагеддон» стали классическим примером «фильмов-дуэлянтов», вышедших практически одновременно. Однако если зрители с удовольствием смотрели оба, то известный американский критик Роджер Эберт невзлюбил именно творение Майкла Бэя. Его рецензия на «Армагеддон» вошла в историю как одна из самых уничтожающих.
Эберт не просто раскритиковал фильм — он буквально разнес его в пух и прах, заявив, что по сравнению с «Армагеддоном» его «конкурент» «Столкновение с бездной» заслуживает места в престижном списке Американского института киноискусства. И это при том, что оба фильма, по его мнению, были далеки от идеала.
«Армагеддон» всегда был фильмом, который не стесняется собственной абсурдности. Это эталонный «попкорновый» блокбастер: громкий, зрелищный и напрочь лишенный интеллектуальной глубины. Критики 90-х встретили его прохладно, фильм даже получил несколько номинаций на антипремию «Золотая малина». Рецензенты ругали режиссуру Бэя за клиповый монтаж и бессодержательность, сравнивая визуальный ряд с красивой, но пустой космической бездной.
Тем не менее, время расставило всё по местам. У «Армагеддона» появилась армия преданных поклонников, а его кассовые сборы (более 553 миллионов долларов при бюджете в 140) красноречиво говорят о любви зрителей. Но Роджера Эберта это не переубедило. Он поставил фильму одну звезду из четырех и окрестил его «первым в истории 150-минутным трейлером». Это хлесткое определение как нельзя лучше описывает стремительный, рваный ритм картины. Однако Эберта раздражало не только это. Он прошелся и по вторичности сюжета, и по полному пренебрежению законами физики и здравого смысла.
Мир фантазий, в который критик отказался входить
Для многих «Армагеддон» — это квинтэссенция голливудского кино 90-х. Фильм, который с удовольствием спародировали бы в «Симпсонах»: пафосный, шумный и невероятно развлекательный, если заранее настроиться на нужную волну. Роджер Эберт, судя по всему, был настроен иначе. История про сурового бурильщика Гарри Стэмпера (Брюс Уиллис), которого НАСА отправляет на астероид размером с Техас, чтобы пробурить скважину для ядерного заряда, показалась ему не просто глупой, а оскорбительной для интеллекта зрителя.
В своей рецензии он не сдерживал эмоций: «"Армагеддон" смонтирован так, будто состоит из собственных лучших моментов. Возьмите любые случайные 30 секунд — и перед вами готовый рекламный ролик. Это нападение на глаза, уши, мозг, здравый смысл и само желание человека получать удовольствие от кино». Столь резких выражений Эберт удостаивал немногие фильмы. Интересно, что обычно для картин, которые он считал абсолютно никчемными, критик даже не использовал свою звездную систему, ограничиваясь жестом «палец вниз». Однако для «Армагеддона» он сделал исключение, поставив одну звезду, что лишь подчеркивает глубину его разочарования.
Логика против зрелища: битва, которую Эберт проиграл
В своей рецензии Эберт прошелся не только по монтажу. Он попытался применить к сюжету элементарную логику, что, по мнению самого Майкла Бэя, было главной ошибкой. Режиссер позже говорил в интервью The New York Times: «"Армагеддон" — это чистая фантазия 15-летнего подростка. Забавно, что критики пытались его анализировать. Расслабьтесь, это кино под попкорн. Это не надо воспринимать всерьез».
Но Эберт воспринял. Он задался, казалось бы, резонным вопросом: «Хорошо, допустим, вам удастся взорвать астероид размером с Техас. Что, если останется кусок размером с Даллас?» Этот вопрос обнажает главную проблему фильма, но для Бэя и его целевой аудитории она попросту не существовала.
Критика Эберта обрушилась и на шаблонных персонажей, и на избитые сюжетные ходы, которых, по его словам, в фильме «не было ни одной оригинальной идеи». Особенно досталось диалогам. Фразу «Сейчас рванет!», которая звучит в фильме многократно, он прокомментировал с ядовитым сарказмом: «Мне кажется, каждый сценарист использовал её хотя бы раз, после чего откидывался на спинку кресла с довольной улыбкой человека, завершившего очередной трудовой день».
Эберта коробили даже такие мелочи, как клишированные образы вроде бомбы с красным цифровым таймером. Он иронизировал: интересно, производители бомб специально добавляют эти яркие циферблаты «для удобства заинтересованных зрителей, которые случайно окажутся рядом»?
Ирония судьбы в том, что спустя годы, в 2021-м, наука частично оправдала сценарий «Армагеддона». Исследования показали, что идея раздробить опасный астероид на части не так уж фантастична и в теории может сработать. Но самого Роджера Эберта, который всегда требовал от кино либо правды, либо честной игры по правилам жанра, это вряд ли бы переубедило. «Армагеддон» навсегда остался для него символом того, как большое кино может эффектно и дорого промахнуться мимо цели.