Вот уже несколько дней я не могу перестать думать о Николае Комягине. Его неожиданная смерть нанесла моей психике ощутимый удар. С таким невозможно смириться.
Когда я в 2020-м году впервые увидел клип группы «Shortparis» «Страшно», послушал песни этой группы, то я грешным делом подумал, мол, это музыка для «буржуазии». Слишком вычурно, рафинированно, излишне эстетски. Один мой друг рассказывал, что он не может читать Пушкина из-за того, что слишком у него всё красиво, гладко и блестяще, аж соскальзываешь. Вот у меня подобная история произошла с «Shortparis». За красивостями я не расслышал и не разглядел главного: эта группа – одна из вершин нашей культуры 2010-2020-х годов.
Эта группа не похожа вообще ни на что. Это рок? Да, отчасти. Вроде бы. Хотя в большей степени – нет. Это поп? Это, скорее, пост-поп. Это больше пост-панк или индастриэл? Ни то и ни то… Их музыка чем-то смутно похожа на некоторые творения Дэвида Боуи и «Депеш мод». Но ещё больше в ней черт советского авангарда, церковного хорового пения и русского фольклора. А ещё больше – курёхинской «Популярной механики», «АВИА» и, как ни странно, «Гражданской обороны» (на уровне идей). Сами парни про свою музыку в конце концов стали говорить, что она просто экспериментальная, и всё.
«Shortparis» – прямые наследники футуристов и обэриутов. Это авангард на современный лад. Акционизм – одна из важнейших граней их творчества. Они любили выступать в «странных» местах – в заброшенном заводе, школьном спортзале или торговом центре. Это расширяло рамки возможного, производило сдвиг в сознании тех, кто это воспринимает. Музыканты группы иногда стирали границы между ними и слушателем – спускались на танцпол, «трогали» публику не только в переносном смысле, но и в прямом.
Каждый их клип – это, кроме красоты, ещё и общественно важное послание, а то и манифест. Антимилитаристские и «античеловеческие» мотивы в них носят не столько актуальный современный, сколько, скорее, метафизический, вневременный характер.
Удивительно: будучи андеграундной группой, «Shortparis» на концертах в Москве собирала пять тысяч зрителей, а в Питере чуть меньше. Это много. Когда начали отменять их выступления, они играли за границей – и успешно. При этом Николай считал, что самое главное и лучшее место для концертов – Россия.
Фронтменов, подобных Комягину, – столь же харизматичных, умных, пластичных, бесстрашных, на мировой сцене единицы. Он был как-то по-особому – животно – органичен во всём, что делает. Его интервью – тоже великолепные перформансы, изящные, искрящиеся. Жаль, он их давать не любил.
В общем, безвременный уход Николая – громадная утрата для всех нас. Настоящая оценка его творчества обязательно произойдёт в будущем. Мы пока не поняли, кого мы потеряли.
И какое счастье, что у нас есть целых четыре альбома группы «Shortparis». И их клипы, синглы и концертные видео.
Мы потеряли Комягина, но мы ещё обретём его.