Пришла с работы. Половина шкафа была пустая.
Не сразу поняла что смотрю. Постояла. Потом открыла снова. Вешалки звякнули о железную трубу. Пять штук. Он всегда вешал вещи криво, один рукав вечно сползал. Я переделывала. Молча.
Пять пустых вешалок остались.
Мы с Сергеем жили одиннадцать лет. Не двенадцать. Не десять. Именно одиннадцать, потому что одиннадцать это странное число. Не круглое. Не юбилейное. Просто одиннадцать.
Я работала бухгалтером в городской администрации. Сергей — начальником смены на заводе резиновых изделий. Завод делал прокладки для труб. Когда мы познакомились, он сказал: «Я делаю то, что не даёт всему течь». Я тогда засмеялась. Потом перестала.
Записки не было.
Я проверила стол, холодильник, подоконник. Пусто. Телефон не брал. Короткие гудки, значит сбрасывал.
Три раза набрала. После третьего просто положила трубку и пошла на кухню.
Чайник закипел. Я стояла и смотрела как пар уходит в вытяжку которая давно не работала. Мы собирались её починить. Давно.
Соседка Тамара Федоровна спросила через три дня. «Сергей уехал в командировку?»
Я сказала: «Да».
Не знаю зачем. Наверное потому что «нет» требовало объяснений, а объяснений у меня не было.
На четвёртый день нашла в кармане куртки его зажигалку. Обычная, голубая. На боку было выцарапано что-то острым — не буквы, просто царапина. Как будто кто-то начал и передумал. Он не курил. Откуда она была — я не знала. Никогда не знала.
Положила на полку.
Выбросить не смогла.
Позвонила сестра. «Ты как?»
Я сказала «нормально». Она помолчала. Потом: «Ладно».
Она меня знает.
Прошло две недели. Сергей написал сообщение. «Заберу остальные вещи в субботу. Ты дома будешь?»
Я набрала «нет».
Удалила.
Написала «да».
Отправила.
В субботу ушла из дома в восемь утра. Вернулась в шесть вечера. Вешалки были пустые.Его кружка с завода, синяя, с логотипом и трещиной на ручке которую он заклеил синей изолентой, стояла в раковине вымытая.
Оставил.
Нарочно или забыл.
Я убрала её в шкаф под раковину. За чистящими средствами.
Люди спрашивают: «Ты не хочешь знать почему?»
Хочу. И не хочу. Одновременно — и это хуже всего.
Может он и сам не знает. Человек иногда не знает почему уходит. Просто берёт вещи и уходит. Не знаю лучше это или хуже.
Не знаю вообще ничего.
Зажигалка до сих пор на полке. Голубая, с царапиной на боку. Одиннадцать лет рядом — и я не знала про неё ничего. Может сувенир. Может чья-то. Может ничья.
Я иногда смотрю на неё и думаю что мы вообще знаем про людей с которыми живём.
Потом перестаю думать.
Иду спать.