Средневековье — эпоха, окутанная для нас туманом легенд и предрассудков. И, пожалуй, ни одна сфера жизни той поры не вызывает столько вопросов, как отношения между мужчиной и женщиной и их венчанный церковью союз. Мы привыкли думать, что семья строится на любви, взаимном притяжении и общности интересов. Но Средневековье жило по иным законам, где личные чувства часто приносились в жертву холодному расчету и суровой необходимости.
Зрелость, продиктованная эпохой
Каноническое право, опиравшееся на традиции Рима и постановления церковных соборов, устанавливало четкие возрастные границы для вступления в брак. Девочка считалась готовой к замужеству по достижении 12 лет, а юноша — 14 лет . В некоторых источниках, например в трудах французского юриста XIII века Филиппа де Бомануара, упоминается, что полная дееспособность, в том числе и право на заключение брака, наступала в 14-15 лет для юношей. Это был возраст физической зрелости, и о глубоком душевном родстве речь шла редко. Часто вступающие в брак были едва знакомы, а их согласие — не более чем дань традиции, за которую решение принимали главы семейств.
Торг, достойный ярмарки
Чувства... Они были делом наживным и, как правило, возникали уже после венчания, если возникали вообще. Гораздо важнее для отцов семейств были интересы рода. Брак в среде аристократии — это мощный политический и экономический инструмент. Выгодный союз мог принести земли, богатство и влияние. Это были настоящие рыночные отношения, где в роли товара выступала невеста с её приданым.
В среде простолюдинов, ремесленников и крестьян всё было несколько проще, но и здесь царил принцип социального равенства. Без совета старейшин, друзей и приходского священника свадьбу не начинали. Иногда будущий муж мог подать знак во время весенних гуляний, оставив у дома избранницы зеленую ветвь или цветок — символ своего намерения.
Затем наступал длительный этап помолвки. Это были месяцы тщательного «маркетинга»: семьи присматривались друг к другу, выискивая изъяны в репутации, оценивая достаток и будущие перспективы. Публичные взаимные клятвы жениха и невесты скрепляли предварительный договор. И только когда все стороны оставались довольны, начинали готовиться к свадебному пиру.
Симфония традиций и пир на весь мир
Средневековая свадьба в Западной Европе вобрала в себя смесь римских, германских и христианских обрядов. Это было шумное и многолюдное действо. Толпы родственников, друзей, заезжих музыкантов и актеров заполняли дом невесты. Траты на угощение и подарки были столь велики, что могли разорить даже богатого флорентийского или венецианского купца XIV века. В итальянских городах-республиках даже вводили специальные законы, ограничивающие роскошь свадебных нарядов и пиров.
Церемония часто начиналась в доме невесты. Вопреки распространенному мифу, белое платье вошло в моду лишь в XIX веке с легкой руки королевы Виктории. В Средневековье невесты предпочитали красные платья — цвет радости и торжества, либо зеленые — цвет молодости и плодородия. Девушку наряжали в лучшее, что было в семье, ведь наряд демонстрировал статус.
Кульминацией светской части была передача невесты. Отец вкладывал руку дочери в ладонь жениха. Над головами пары держали свадебный балдахин. Звучали обеты, и происходил обмен кольцами. В этот момент пути назад уже не было. В присутствии свидетелей священник или нотарий заверял брачный контракт. После этого кортеж, насколько позволял достаток, направлялся к церкви для мессы и благословения. Церковный обряд был делом добровольным, но с XII века стал повсеместной нормой, хотя и стоил немалых денег.
Ночь, которая принадлежала всем
Даже во время пира невеста соблюдала строгий этикет: до окончания церемонии ей порой не дозволялось и куска хлеба съесть. Жених же был волен пить и веселиться с друзьями. Наконец наступало время «постельного ритуала». Это был, пожалуй, самый пикантный и чуждый нашему пониманию обычай.
Молодых провожали в опочивальню под громкие шутки и неприличные песни — считалось, что чем шумнее, тем плодовитее будет пара. Раздевали новобрачных не друг друга, а специально приглашенные женщины. В Англии XV века гости могли врываться в спальню, чтобы стучать посудой и выкрикивать пожелания. Особым шиком считалось завладеть подвязкой невесты — верным талисманом, гарантирующим скорую женитьбу счастливчику, сумевшему её сорвать.
В спальню вносили ароматные вина и десерты, призванные разжечь страсть. Но даже оставшись наедине, пара редко обретала уединение. Уважаемая матрона из дальних родственниц могла расположиться тут же, в углу, чтобы наутро прилюдно засвидетельствовать свершившееся таинство. Свадьба заканчивалась, и для молодых начиналась суровая реальность семейной жизни, где чувствам еще только предстояло, если повезет, найти свое место.