Об уничтожении антиалкогольной компании конца 20-х годов XX века в СССР.
Элементарный здравый смысл подсказывает: хочешь добиться сиюминутной выгоды – начинай взахлеб хвалить победителя, да держись подальше от побежденного.
В 1930 году разгромлена реальная, энергичная и эффективная трезвенническая организация – Общество борьбы с алкоголизмом (ОБСА), на ноль помножена антиалкогольная кампания конца 20-х годов. Что следует делать «нормальному» человеку, стремящемуся держать нос по ветру? Развить идею Ницше: не просто толкнуть гибнущее социальное явление, а еще и оттоптаться на нем с демонстративным видом крайнего удовольствия. Именно такой массовый анти-антиалкогольный восторг мы наблюдали в конце 80-х годов среди известнейших представителей творческой интеллигенции, в СМИ как печатных, так и электронных. Поищем аналогичный восторг на страницах канонического текста «Золотого телёнка»? Искать можно долго, очень долго, но безрезультатно. Антитрезвеннические восторги на страницах 2-й части дилогии «почему-то» отсутствуют.
А как же реверансы в сторону победителей? Сначала откроем письмо Сталина Молотову от 1 сентября 1930 года: «Нужно, по-моему, увеличить (елико возможно) производство водки. Нужно отбросить ложный стыд и прямо, открыто пойти на максимальное увеличение производства водки на предмет обеспечения действительной и серьезной обороны страны. Стало быть, надо учесть это дело сейчас же, отложив соответствующее сырье для производства водки, и формально закрепить его в госбюджете 30–31 года» Тренд задан совершенно определенно: курс на МАКСИМАЛЬНОЕ увеличение производства водки с целью максимальной ее продажи советским людям для получения гигантских сумм в бюджет. Ни одобрения этого курса на водочное половодье, ни добрых слов в адрес инициаторов сей форсированной алкоголизации во второй части дилогии нет.
«Золотой телёнок» – максимально возможная форма сожаления о насильственно свернутой антиалкогольной кампании конца 20-х годов и сочувствия ее главной движущей силе – ОБСА, уничтоженной как раз в тот год, когда разворачивается борьба Великого комбинатора с подпольным миллионером.
Почему же российские трезвенники, почему мнатовцы в особенности так поздно заметили этот аспект романа: очень деликатно выраженное сочувствие свернутой антиалкогольной кампании (что видно сейчас невооруженным глазом), а также отсутствие восторгов по поводу уничтожения трезвеннического движения. Видимо, сказались уроки конспирации, хорошо усвоенные И. Ильфом и Е. Петровым в годы Гражданской войны. Более существенная причина проалкогольной слепоты (это камень, в первую очередь в мой собственный огород) демонстрируется иллюстрацией, предшествующей данному абзацу. Знакома Вам она? Мини-диалог, что называется, у каждого на слуху. Что мы видим и слышим?
Бесконечно обаятельный монтер Мечников (в исполнении гениального актера Вицина) выдает поражающую своим логическим парадоксом формулу. Вот уже как минимум два, а то и три поколения наших соотечественников с выражением восторга ее повторяют: «Можно, но только деньги вперёд!» А ведь перед нами опустившийся ворюга, сбывающий во имя очередной выпивки ценный инвентарь. Гамбсовские стулья, как мы знаем из текста, были составной частью декораций авангардистской интерпретации классической пьесы. Пьянство сотрудника зримо нарушало авторский замысел, потенциально приносило урон сборам, отрицательно сказывалось на заработках творческого коллектива.
А два других участника бессмертной сцены? Они банальные скупщики краденного у запойного, опустившегося субъекта.
Меня коробит собственная «откровенность» в клеймении любимых персонажей грубыми ярлыками: «ворюга» и «скупщики краденного». Но пришлось поставить сначала над собой, потом уже над читателями такой эмоциональный эксперимент. Почему так трудно сказать о любимых героях правду?
Последняя информация, а точнее вопрос: «Чем грешит этот диалог?». Идеализацией криминальных поступков? Обелением опасности алкоголизма? Кстати, этот кадр со вставленными репликами персонажей сделал не я. В таком виде я нашел его в Интернете и сделал эпиграфом к презентации своего выступления на Чтениях. Воплотилась формула из официально популярной советской песни: «Что-то с памятью моей стало»? Забыт, казалось бы, наизусть известный эпизод из зачитанной до дыр книги. Сколько из Ваших собеседников – уверенных в знании наизусть дилогии про Остапа Бендера – отметят в показанном им кадре проалкогольную культурную добавку?
Перед нами печальный пример «волшебной силы искусства», точнее его популярнейшей части – киноискусства. Инобытие великих текстов И. Ильфа и Е. Петрова, воплощенное в произведениях популярных режиссеров и актеров, заслоняет от россиян качественный первоисточник. А киноверсии эпопеи скроены, к сожалению, по одному лекалу: образов в пользу алкоголепотребления добавим, критические в адрес алкоголя идеи и образы урежем.
Открывать глаза сограждан на великие смыслы «дилогии» нам придётся долго. Проалкогольные эмоции средствами киноинтерпретаций дилогии внедряются ровно шесть десятков лет. Простым лозунгом глубоко эшелонированные проалкогольные эмоции не преодолеть. Нужны инструменты и технологии их использования.
Другие интересные материалы вы можете прочитать в новом номере бюллетеня «Феникс».