Привет, друзья! За две недели до поездки, у меня возникла идея перечитать последнюю из автобиографических повестей советского писателя Максима Горького и посмотреть, как сейчас выглядят описываемые им места. В паре ранних публикаций о Казани, я рассказывал о Старо-татарской слободе и университете. Настало время упомянуть об этих местах снова.
Для удобства читателей каждую «локацию» буду сопровождать эпизодами из повести завершающей трилогию.
Поскольку университет фигурирует в самом начале повести, с него стартовал мой обзор достопримечательностей:
«Итак - я еду учиться в казанский университет, не менее этого.
Мысль об университете внушил мне гимназист Н. Евреинов, милый юноша, красавец с ласковыми глазами женщины. Он жил на чердаке в одном доме со мною, он часто видел меня с книгой в руке, это заинтересовало его, мы познакомились, и вскоре Евреинов начал убеждать меня, что я обладаю «исключительными способностями к науке».
Придерживаясь порядка описываемым автором мест, я отправился к дому Евреинова.
«И вот я в полутатарском городе, в тесной квартире одноэтажного дома. Домик одиноко торчал на пригорке, в конце узкой, бедной улицы, одна из его стен выходила на пустырь пожарища, на пустыре густо разрослись сорные травы, в зарослях полыни, репейника и конского щавеля, в кустах бузины возвышались развалины кирпичного здания, под развалинами - обширный подвал, в нём жили и умирали бездомные собаки. Очень памятен мне этот подвал, один из моих университетов».
Это первое место, где жил Алексей Пешков (будущий Горький) в Казани в августе 1884г. С Николаем Евреиновым, Пешков познакомился в Нижнем Новгороде, и тот пригласил его в Казань. Алексей прожил в этом доме около двух недель.
Дом построен в 1875г. В 1953 году на доме установили мемориальную доску с надписью: «В этом доме в 1884 году жил великий пролетарский писатель Алексей Максимович Горький», а спустя шесть лет признали объектом культурного наследия регионального значения.
Отсюда автор повести перебирается в «Марусовку» - неблагополучный квартал города, где ему предстояло прожить с октября 1884г. по май 1885г. Квартал находился между современными улицами Пушкина и Щапова, где обитали бедные студенты и представители низших слоёв общества.
«И вот я живу в странной, весёлой трущобе «Марусовке», вероятно, знакомой не одному поколению казанских студентов. Это был большой полуразрушенный дом на Рыбнорядской улице, как будто завоёванный у владельцев его голодными студентами, проститутками и какими-то призраками людей, изживших себя».
Со стороны улицы Пушкина, на доме №24 установлена информационная табличка.
«Двор «Марусовки» - «проходной», поднимаясь в гору, он соединял две улицы: Рыбнорядскую со Старо-Горшечной, на последней, недалеко от ворот нашего жилища, приткнулась уютно в уголке будка Никифорыча».
Я хотел туда войти, но во дворе проводились какие-то работы и он оказался перекрыт.
Как гласит местная поговорка: «Кремль - это сердце Казани, а Старо-татарская слобода - её душа!». Туда я и направляюсь:
«На чтениях было скучно, хотелось уйти в Татарскую слободу, где живут какой-то особенной, чистоплотной жизнью добродушные, ласковые люди; они говорят смешно искажённым русским языком; по вечерам с высоких минаретов их зовут в мечети странные голоса муэдзинов, - мне думалось, что у татар вся жизнь построена иначе, незнакомо мне, не похоже на то, что я знаю и что не радует меня».
Очередными объектами являются - лавка и пекарня Деренкова:
«Лавка Деренкова помещалась в низенькой пристройке к дому скопца-менялы; дверь из лавки вела в большую комнату, ее слабо освещало окно во двор; за этой комнатой - продолжая ее - помещалась тесная кухня; за кухней в темных сенях, между пристройкой и домом, в углу прятался чулан, и в нем скрывалась злокозненная библиотека. Часть ее книг была переписана пером в толстые тетради, - таковы были «Исторические письма» Лаврова, «Что делать?» Чернышевского, некоторые статьи Писарева, «Царь-голод», «Хитрая механика», - все эти рукописи были очень зачитаны, измяты...
… Всегда возбужденные статьями газет, выводами только что прочитанных книг, событиями в жизни города и университета, они по вечерам сбегались в лавочку Деренкова со всех улиц Казани для яростных споров и тихого шепота по углам. Приносили с собою толстые книги и, тыкая пальцами в страницы их, кричали друг на друга, утверждая истины, кому какая нравилась».
Лавка находилась на Старо-Горшечной улице (сейчас — улица Щапова), во втором доме от Профессорского переулка, над оврагом. Это было небольшое одноэтажное здание — пристройка к дому скопца-менялы. Внутри лавка сообщалась с большой комнатой, из которой вела дверь на кухню, а за кухней, в тёмных сенях, в углу прятался чулан с библиотекой.
Позже Деренков открыл пекарню, где работал подмастерьем Алексей Пешков (будущий Максим Горький). Пекарня располагалась на Большой Лядской улице (улица Горького, дом 10). В настоящее время в этом здании находится музей Максима Горького и Фёдора Шаляпина.
Также будущему писателю пришлось поработать в пекрне Семёнова:
«Было у меня ещё несколько интересных знакомств, нередко забегал я в пекарню Семёнова к старым товарищам, они принимали меня радостно, слушали охотно».
Как сообщается в краеведческих источниках, пекарня Семёнова не сохранилась. Она располагалась на углу Большой Проломной улицы (сейчас Баумана) и Рыбнорядской площади (современная площадь Тукая).
В начале XX в., на этом месте построили престижную гостиницу «Новые номера», в которой сегодня находится ГУМ.
Вернёмся снова в Старо-татарскую слободу, на озеро Кабан:
«Ночью сидел на берегу Кабана, швыряя камни в чёрную воду, и думал тремя словами, бесконечно повторяя их: «Что мне делать?»
В декабре 1887г. Горький совершил попытку самоубийства на Фёодоровском бугре, вблизи одноимённого монастыря. По этическим причинам не буду приводить полное авторское описание, только скажу, что на выстрел прибежал монастырский сторож, благодаря которому будущий писатель был спасён:
«…и через месяц, очень сконфуженный, чувствуя себя донельзя глупым, снова работал в булочной».
Сегодня на этом месте расположены Национальная библиотека РТ (НКЦ «Казань»).
В повести упоминаются - духовная академия, ветеринарный институт, улица Воскресенская (ныне Кремлёвская) и Адмиралтейская слобода:
«Но действительными хозяевами в квартире Деренковых были студенты Университета, Духовной академии, Ветеринарного института…».
В наши дни, в здании бывшей духовной академии находится одна из городских больниц по улице Николая Ершова. А бывшее здание ветеринарного института по адресу - улица Карла Маркса, дом 43/10 принадлежит КФУ.
«Так-то студенты с Воскресенской улицы, штатские, с университета, я ж говорю о духовных, с Арского поля!».
«…Но - Рубцов жил в Адмиралтейской слободе, Шапошников - в Татарской, далеко за Кабаном, верстах в пяти друг от друга, я очень редко мог видеть их».
Адмиралтейскую слободу, мне удалось увидеть два раза из окна экскурсионного автобуса, по пути в Свияжск и Чебоксары.
Также интересным фактом является, что в краеведческих источниках посвящённых жизни Горького в Казани, говорится о Мокрой слободе: «Вместе со своими коллегами Горький ежемесячно в день зарплаты посещал Мокрую слободу — район привокзальной площади и улиц Коротченко, Саид-Галеева. Слобода славилась набожным населением и культовыми сооружениями, которые не сохранились. Однако писатель и его коллеги посещали не церкви, а публичные дома. По словам Горького, сам он услугами таких заведений не пользовался».
Таким образом, получается, что большинство жителей и гостей города прибывают и уезжают с места, в старину называвшимся Мокрой слободой.
На этом моменте, мой рассказ о горьковских местах Казани подошёл к концу. Следующим литературным исследованием, связанным с Казанью будет роман Андрея Мельникова-Печорского «В лесах» (город в нём частично фигурирует).
А сейчас у меня всё. Следите за новыми публикациями!