Служба в армии, это такой период в жизни юноши, когда он, как птенец, чувствует, что у него растут крылья. И скоро он полетит, или не полетит.
Небольшая воинская часть, 20-25 человек. Такие есть, со спец назначением, но это не столь важно. Одни уходят, другие призываются, круговерть, смена призывов, поколений.
И вот новый призыв, почти из-под столицы, парни крепкие и красивые, к тому же грамотные. Выберем двоих из них. Пусть будет один Витя, по прозвищу МалОй, и Гриша, а прозвище – Мужик. Земляки, в школу вместе ходили, рядом жили. Выучились на водителей. И в армии служили ими же. Не всем так фартит, чтобы служить со старым другом, это, скорее, исключение. И, несмотря на различие характеров, да и внешне они были очень непохожие, дружба была крепкой. Помощь и забота друг о друге была постоянной. Невзирая ни на что. Бегут кросс на 3 км, обязательно рядом.
-Давай, Малой, не отставай, руку давай, дыши, только не останавливайся,- кричит Григорий.
- Да, … сейчас… второе дыхание откроется, и я перегоню вас всех….- сопел Витек.
В столовой, Малой, пока еще Гриша не пришел, уже и сахар в кружку с чаем ему положил, и на суп горячий подул, чтоб друг случайно не обжегся.
Письма домой писали, вместе, вместе и ответы читали. И даже, не сочтите за грубость и бестактность, оба ходили вдвоем даже в туалет. Одному хочется, идут оба. Пока один думает о жизни бренной, другой бумажку мнет. Такое, согласитесь, бывает редко.
Малой представлял из себя симпатичного юношу, с непосредственной и обаятельной улыбкой, как у Есенина, светловолосый и светлоглазый, и чем то походил на девочку. Щетина, которая завершает созревание, еще не выросла, а был пушок, который Витек тщательно брил. Ну а как иначе, солдат должен, понимаете, должен быть выбрит до синевы, которой тоже еще не было. По-юношески был еще слабоват, но старался. Ну а в целом, как вы поняли, это была девчонка, по недоразумению попавшая в армию. Ну а Мужик, то есть, Григорий, полная противоположность. Среднего роста, крепкие широкие плечи от природы, спортом занимался только по принуждению старшины, на вид старше своих лет, спокойный, уверенный взгляд, и поведение соответствующее. Такой типаж олицетворяют собой мужественность и стойкость, что женскому полу очень импонирует. Но иногда проявлялась неконтролируемая грубость и упрямство. Даже с начальством. За что бывал на губе. Страха перед которой не испытывал, наоборот, гордился.
Прошел год, старики ушли, и молодые приняли эстафету, начали в самоволки ходить. Тоже вместе. В соседнем селе по выходным устраивали танцы. И Малой с Григорием там познакомились с местными молодыми девочками. Завязалась дружба, общие интересы, надежды.
И пока Малой только присматривался, да и к нему присматривались, Мужик всем понравился, к нему было симпатий больше, но это и понятно, женщины, они знают лучше, что им надо. Ну и как-то так получилось, что эти девчата их развели по углам, договорились отметить день рождения одной из них с Григорием, пригласили его, а Малого нет. Не захотели.
Очень хотелось Григорию погулять. Но как без друга? Условие такое, не нужен им Малой. Не приглянулся никому.
И Григорий сходил тайно от Витька на это празднество. Малой бегал, искал друга, а тот гулял. Но, принес бутылку огненной воды, в счет компенсации Малому. Тот бутылку принял, спрятал, обиду затаил. Ну это же измена…. ИЗМЕНА!!!, вот примерно так было в душе. Да кто знает, что там в темных закоулках чужой души?
Служба идет, наряды, караулы, учеба. Выпало Малому заступить в караул, это когда с автоматом, т.е. настоящим оружием, армия как - никак, ходить по маршруту, охранять объекты. А Григорий должен сдать эти объекты Малому под печать. Один сдал – другой принял, все просто. Витек перед заступлением в караул отхлебнул из той злополучной бутылки, а прапорщик, разводящий, уже был в подпитии, ну совпало так, и не заметил градуса в светлых очах Малого.
Малой принимает целостность печатей. Это кусок пластилина покрывающий нить или проволоку, придавленный латунной печатью. Отпечатывается цифра, которая должна выглядеть непорочно.
-Печать не годится! Я не принимаю! - возмущается Витек.
-Как не годится?! Отличная печать,- хотя в кармане лежит латунная печать, ну возьми и перепечатай, но нет. Перепалка накаляется.
Малой отскакивает на пару шагов, привычным движением бьет по предохранителю, передергивает затвор, и нажимает на курок.
В последний момент, Григорий, как он сам позже рассказал, увидел в глазах Малого пустоту, будет стрелять, - подумал. Прыгнул, поймал ствол рукой, отвел, услышал выстрел.
Протрезвевший прапорщик с сержантом подбегают к двум друзьям, роднее родных которые, а те стоят обнявшись и плачут как дети. Автоматы лежат на земле, течет кровь из оторванного пальца, а из глаз льются слезы.
Малого арестовали, посадили под замок. Григория отвезли в госпиталь.
Большой палец потом пришлось ампутировать, висел на коже, зашили.
Дослуживал Григорий в другой части, а Малой остался на старом месте. Командир был хорошим человеком, никому не стал ломать судьбу, пожалел. По - тихому все уладили. Как они там на гражданке встретились, не знаю, думаю, простят друг друга, так получилось, не задушил, ой, не застрелил Отелло Дездемона, когда в помутнении ударил по предохранителю до упора, а это одиночные выстрелы. А если бы спокойно щелкнул, попал бы на автоматический режим, тогда было бы хуже. Ревность штука вредная. И коварная. От времен Авеля с Каином, и до сегодняшних дней.